Все, никаких поцелуев. На хрен.
В любом случае возьму многим больше, чем она готова дать… И чем я способен вынести.
12
Что делать, если мое сердце верит во что-то иное?
Сказать, что эта поездка разрушила мою налаженную счастливую жизнь – ничего не сказать. Три дня прошло с тех пор, как мы с Соней вернулись домой, а я все гоняю в мыслях произошедшее. Гоняю денно и нощно, но полностью охватить все, что чувствую, так и не получается.
Наверное, эмоций чересчур много. И все они крайне разные. Некоторые противоречат друг другу.
Стараюсь быть честной с собой. Даже на трезвую голову, со стыдом, но признаю: физически все, что делал Чарушин, мне понравилось. Однако чисто в эмоциональном плане всплывает убийственно-горькое послевкусие.
Мне обидно. Мне больно. Мне неприятно.
И больше всего именно из-за того, как он повел себя после.
Холодно. Равнодушно. Отчужденно.
Будто все, что мы делали, для него совсем ничего не значит. Словно все то же самое у него бывает каждый день.
– Если ты со мной, то больше ни с кем…
– Ты тоже.
Он ведь согласился? С другими больше не будет? Почему тогда не звонит и не пытается меня найти? Обещал же… Хотя вполне возможно, что его последние слова – никакое не обещание, а обыкновенная пацанская отмазка. И на самом деле с моими правилами он не соглашался.
Если прямо сейчас с кем-нибудь?! Как я это переживу?
Почему же?! Почему он не звонит?!
Я все еще слишком наивна.
Возможно ли разжечь костер из тлеющих углей? Можно? Я смогу?
Господи… Господи…
Я хочу от него нежности. Знаю ведь, каким может быть Артем Чарушин. Такого хочу! Того самого. Своего! Но как этого добиться? Имею ли я право?
Боже… Боже… Пожалуйста!
Если я буду проявлять свои чувства… Если утоплю его в своей любви… Если стану той, что ему нужна… Отзовется?
Реально ли перекрыть всю ту боль, что была в прошлом? Реально?
Нет… Нет… За такое не прощают.