Ушли из дома, ударились в блуд, опорочили честь семьи, предали все святое… Что там еще?
Я, может, и хотела бы на эмоциях добавить что-то столь же ядовитое по интонациям, как у сестры, потому что тема для нас действительно болезненная, но в этот момент начинает звонить ее телефон.
– Ой, черт! Сашка же ждет! – спохватывается, не глядя на экран. – А поедем с нами, Лиз? Мы у Фили собираемся. Небольшой компанией. Без Протасовой!
– Да… Лия мне говорила сегодня. Тоже звала. Но я что-то не знаю… Там ведь может быть Чарушин, – предполагаю и тут же заливаюсь жаром.
– Не может быть, а будет!
«Ты все еще моя, Дикарка…»
– Тогда не стоит, – выталкиваю, преодолевая подспудное желание его увидеть.
Сердце уже сбивается с ритма. Выбирает какой-то безумный режим, контроль над которым я не несу. Остро так врезается, будто исколотый стеклянный булыжник. Ощущается так же увесисто.
– Едем, Лиз, – настаивает вдруг Сонька. – Едем, едем… – и уже бежит к моему шкафу. Распахнув дверцу, прикладывает к уху телефон.
– Да ну, Сонь… Мне неудобно, – возражаю уже совсем нерешительно. – Саша хочет побыть с тобой. Я не хочу вам мешать. Ты не обязана меня таскать за собой!
– Никого я не таскаю! – возражает горячо. Выхватывая из шкафа коралловое платье, которое я совсем недавно купила, присвистывает. – То, что надо! Надевай!
Дальнейшее напоминает ускоренную перемотку какого-то фильма. Я скидываю домашний костюм, натягиваю белье и платье, распускаю волосы – тугая коса на мокрые пряди работает как укладка, прохожусь тушью по ресницам, душусь парфюмом, который совсем недавно купила.
У Фильфиневича я, естественно, снова прихожу в предельно взбудораженное состояние, хоть Чарушина нигде и не видно.
«Зачем я здесь?» – сама у себя спрашиваю.
И боюсь отвечать. Боюсь нести ответственность за уже принятое решение. Легче стартовать вслепую.
– Привет! – радуется при виде меня Лия.
Я тоже улыбаюсь. Позавчера мы ходили вместе в кафе и, несмотря на мои бесконечные внутренние переживания, хорошо провели время. Она нравится мне все больше.
– Привет! – отзываюсь, прежде чем сесть рядом с ней на диван.
Фильфиневич, Шатохин и Саша собрались за барной стойкой. Сонька сразу по приезду ускакала в туалет. Оглядываюсь, чтобы еще раз убедиться: больше никого нет.
– Нет. На хрен. Сегодня никакого алкоголя, – долетает до нас грубоватый голос Тохи.