Сейчас мое волнение не ощущается чем-то постыдным.
– Ты не звонил… – начинаю несмело.
Оставляю фразу оборванной, в надежде, что Артем продолжит.
И он продолжает. Только совсем не так, как мне бы хотелось.
– А должен был? – выдает таким тоном, будто ему и говорить со мной лень.
Взглядом же, который неожиданно на меня направляет, буквально припечатывает.
– Не то чтобы должен… – не знаю, где нахожу силы, чтобы выражать дальше свои мысли. – Но я ждала.
Чарушин резко стискивает челюсти. Сглатывает – улавливаю дерганое движение кадыка.
Меня разбивает дрожь, а следом за ней разливается острый жар. Ведь я успела уловить в его глазах мощнейшую вспышку эмоций.
Что это было?
– Не стоило, – высекает Чарушин жестко.
– Почему? – выпаливаю почти сразу за ним.
На этот раз он не отвечает. Только таким взглядом пронизывает, что мне приходится малодушно опустить веки.
Пытаюсь отдышаться. Но не потому, что рассчитываю подавить какие-то реакции.
Пусть видит. Пусть знает. Пусть понимает.
А я стараюсь совладать с собой только для того, чтобы иметь силы продолжить разговор.
– Так ты был занят? Почти неделя прошла.
Смотрю на него и замечаю блеснувшее в глазах удивление. Однако пару секунд спустя он его, конечно же, топит раздражением.
– И что? – голос становится ниже, прорезаются хриплые будоражащие меня нотки.
– Я думала, мы начнем как-то общаться… – тарахчу, практически не дыша.
– Общаться мы не будем, – и снова от его тона, даже не от слов, мороз по коже бежит. – Не звонил, потому что не хотел. Такой ответ тебя устроит?
Поджимая и прикусывая губы, бурно вентилирую носом воздух. Грудь так высоко вздымается, что в какой-то момент даже дискомфорт от этого возникает. Ребра то распирает до боли, то, напротив, столь же мучительно сдавливает.
Зачем ему я? Зачем это все?"
"У него полным полно тех, с кем можно заниматься сексом. Как бы неприятно мне ни было, я это признаю.
Пытаюсь не реагировать на вызов, который Чарушин бросает мне каждым своим взглядом, каждым своим словом, каждым своим прикосновением. Я не невинна, его же стараниями. Но та степень порока, которую он сейчас выдает, все еще остается для меня неизведанной. Это пугает. И… волнует, конечно.
Заглушив двигатель, Артем без промедления покидает салон. Я тоже задерживаться не собираюсь.