Дикарка вздрагивает и закрывает глаза. На этом все.
А я ведь не вру. Размывает берега. Заносит дальше, чем я сам планировал. Остановиться не могу, когда с ней. Не знаю, что это за больная чухня, но мне необходимо опорочить и пометить собой каждый миллиметр ее тела. На пределе физических возможностей ее брать. Бесконечно. Различными способами. Непрерывно находиться в ее теле. Доводить ее до безумия повторяющимися оргазмами и самому распадаться столько раз, сколько выдержит мой организм. Кончать на нее и в нее.
Никогда прежде такой бескрайней похотью не горел. Даже в начале нашего знакомства. Тогда, конечно, вкусил впервые это зверское желание обладать. Но масштабов таких, как теперь, не было. Сейчас же они самого меня пугают, а Дикарку, как ни выдаю, не отталкивают.
Странно.
С выдохом срываюсь – кусаю ее за загривок. Скользнув руками в обхват, стискиваю едва ли не изо всех сил. Выдаю какой-то рваный и хриплый звук. Лиза чем-то похожим отзывается. Общение, конечно, как у первобытных.
Целую ее в шею. Зализываю, как голодающий. Сходу понимаю, что мало.
Кровь по венам курсирует, словно реактив. Натягивает. Окисляет. Прожигает.
Подрываю Дикарку с пола. Все на тот же стол укладываю.
– Лежи, – приказываю, когда дергается, чтобы изменить положение.
Убедившись, что застывает, быстро выкидываю из карманов презервативы и стаскиваю одежду. Машинально надрачиваю, пока Лиза с неизменным изумлением и не менее сильным любопытством наблюдает.
– Ты самая красивая, знаешь? – выталкиваю за каким-то чертом из груди.
Блядь.
Завязал ведь подобное говорить.
Срываюсь. Срываюсь. Срываюсь.
Тону в ее глазах. Мать вашу, да весь мой мир в них растворяется. Не только я. Не только… Смотрю на нее и ощущаю, как за грудиной трепыхается это гнусное чувство – счастье.
Нельзя. Нельзя. Нельзя.
– Согни ноги, – подталкиваю их на стол, заставляя упереться пятками в край.
Наклоняюсь, вдыхаю ее аромат и… впиваюсь в розовую мякоть ртом.
Нежная. Сочная. Трепещущая.
Наркотик мой.
– Торчу… – озвучиваю, потому что рвет крышу без контроля.
– Артем… Я сейчас… Ах… Боже мой…
Ничего толком сделать не успел, а она кончает. Отрываюсь со стоном. Выпрямляясь, вставляю в пульсирующую плоть член.