Она бросилась в маленький парк, расположенный всего в нескольких кварталах от дома, и только там, замедлив шаг, принялась бесцельно бродить по пустынным дорожкам.
Тетя Энн и отец Уитни собирались приехать на свадьбу Элизабет, поскольку та заявила, что желает отпраздновать это событие со всей пышностью, какую можно позволить себе только в Лондоне. И как ни хотелось Уитни увидеть любимую тетю, она все же боялась встречи с ней. Ведь тетя Энн ожидает увидеть Клейтона и Уитни вместе, как и подобает официально помолвленной паре.
Мысли Уитни лихорадочно метались в поисках правдоподобного ответа. Неужели придется сказать: «Потому что он силой утащил меня с бала Эмили, увез в свой дом, сорвал одежду и заставил лечь с ним в постель»?
Тетя Энн будет потрясена и разгневана, но, конечно, спросит, что случилось до этого и почему Клейтон повел себя подобным образом.
Уитни опустилась на скамейку, плечи устало поникли.
Ни разу за последние четыре недели Уитни не позволила себе думать о той ужасной ночи, но теперь, стоило лишь начать, и она не могла остановиться. Она должна проклинать этого холодного, жестокого человека, лишившего ее невинности. Но вместо этого видела перед собой его обезумевшее лицо, выражавшее страдание, сожаление и боль в тот момент, когда он обнаружил, что она девственна.
Уитни пыталась воспроизвести в памяти все те оскорбительные, унижающие слова, которые он говорил ей. Но вместо этого ощущала только нежное прикосновение рук, гладивших ее волосы, и слышала искаженный мукой голос: «Не плачь, малышка. Пожалуйста, не плачь».
Колючий, раздирающий горло ком все рос и рос, но теперь она страдала не за себя, а за Клейтона. И, поняв это, девушка в бешенстве вскочила.
Она, должно быть, безумна, совершенно безумна! Жалеет насильника, бесчеловечного негодяя! Да она не желает больше никогда в жизни видеть его! Никогда!
Девушка быстро пошла по тропинке; порывы ветра рвали с головы капюшон плаща.
Увидев лежавший у ног желудь, Уитни подняла его и протянула белке.