– Ты газетки-то читаешь, Флинт? Гарри, мать его раком, Поттер – герой Первой магической войны. Первой, понял? Не Второй. Не было никакой войны с Гриндевальдом, не дохли под бомбами маги вперемешку с маглами, не сыпались из порталов ублюдки-смертники в магловской форме со свастикой и не выкосило в непрерывных боях половину старых семей. Великий светлый маг, оказывается, сам всё сделал – и войну выиграл, и бывшего трахаля окоротил. Победил, сука, на дуэли.
Флинт грязно выругался, а остальные маги угрюмо заворчали.
Эта война дорого встала волшебному миру, таких страшных потерь не было за всю историю магической Британии. Впервые после принятия Статута о секретности Министерство магии возобновило контакты с магловским правительством. Иначе было не устоять – Гриндевальд не брезговал ни оружием «простецов», ни их тактикой ведения войны. Множество старых семей было уничтожено в боях с наёмниками Гриндевальда, множество исчезло уже после войны, потому что не осталось ни одного мужчины, способного продолжить род.
Дамблдор действительно победил Гриндевальда на дуэли, только это был уже совсем другой Гриндевальд – насмерть испуганный коварством и кровожадностью своих магловских союзников и полностью осознавший последствия своих дурацких юношеских мечтаний. В Нурменгард старина Геллерт бежал вприпрыжку, обгоняя конвой, потому что к концу войны насчитывалась не одна тысяча охотников развесить его кишки на просушку.
А потом маглы взорвали два японских города своим новым жутким оружием, и магические барьеры по всему миру закрылись наглухо, без предупреждений и объяснений. С такими соседями разговаривать было не о чем."
"Маги и сами не славились пацифизмом: какие-то междоусобные свары тлели всегда, какие-то счёты сводились почти непрерывно, и все дружили против всех.
До Первой магической войны в Ковене состояло тридцать пять семейств, после войны – тридцать два.