– Правь, Британия, морями, – прохрипел Вернон после разговора, грузно упал на переднее сиденье машины и утёр бегущий по лицу пот. – С такой-то армией, и потерять колонии – как?!
Крофтон едва не вывернул ему мозги наизнанку, проверяя достоверность истории Гарри Поттера, Мальчика-Подброшенного-на-Порог. Обманчиво простые вопросы сыпались на Дурсля без всякой видимой связи друг с другом, отчего уже через четверть часа тот почувствовал глубокое уважение и искреннее сочувствие ко всем шпионам в мире. Тогда же Дурсль с неудовольствием обнаружил у себя изрядные способности к хладнокровной и продуманной лжи, что, как ни крути, порядочному человеку в заслугу поставить нельзя.
"Накануне слушания в суде дела об опеке, Вернон поехал к своей старшей сестре Мардж и без утайки рассказал ей всю историю. Он попросил сестру не приезжать к ним в гости:
– Пойми, мне нужен человек, который в случае чего может позаботиться о Дадли.
Ошеломлённая новостями Мардж обозначила своё особое отношение к волшебникам, магам, колдунам, шаманам и обычным фокусникам словами, о которых незамужней даме и знать-то было не положено. Джейми Поттер, безответственный засранец, мир его праху, наверняка извертелся в своей могиле. Потом Мардж всплакнула и взяла с Вернона обещание быть крайне осмотрительным, чтобы не осиротить ещё и Дадли.
Пока Гарри лечился в госпитале на Ормонд-стрит, Дурсль метался между полицией, городским советом, магистратским судом и банком, держащим его закладную на дом.
С деньгами было тяжело – Британию сотрясал экономический кризис и малый бизнес был почти что при смерти.
Петуния оставила мысли о выходе на работу. Она занялась домашним хозяйством и воспитанием детей в надежде, что со временем они смогут позволить себе няню и приходящую домработницу.
Было нелегко, но они справлялись. Правду сказать, им и деваться-то было некуда.