Нужно сделать так, чтобы за две минуты во всей Британии не осталось никого, кем нас можно было бы шантажировать. Магнус, ну же!»
И Нотт сдался. В самом деле, Люц – его шанс вытащить Ковен из дерьма, все свои фанаберии следовало изничтожить на корню.
К Снейпу же остался счётец за провальное деканство. Носатый упырь даже записки не соизволил прислать с известием о том, что всё обошлось благополучно, и инцидент не затронул вверенных ему детей.
Сыну Нотт велел вести себя осмотрительно, без сопровождения по Хогу не шляться, и держать амулеты активированными круглосуточно.
Уверения сына в том, что Поттер полный ноль в магии, Нотт воспринял скептически. Дамблдор совсем не дурак. Если он сделал ставку на Поттера, значит, имел к тому все основания. Версия младшего Ургхарта о тёмном даре, свалившемся на Поттера, в сочетании с убеждённостью Люциуса в том, что Поттер – поводок для твари из-за Грани, многое объясняла.
Дамблдор решил вырастить «крысиного короля». Тёмный маг, усиленный магией Смерти, вряд ли сдаст Т.Р.И.Т.О.Н.ы на «превосходно», но вполне может убить любого другого тёмного мага, лишённого некромагического довеска.
В любом случае теперь обязанность оберегать детей Ковена от Поттера целиком лежала на Снейпе, и он с этой обязанностью не справлялся. Ещё один прокол, и Нотт сумеет порадовать леди Нарциссу.
А Люц и без Снейпа не пропадёт, с такой-то задницей. И ногами. И… Нотт мысленно стукнул себя по лбу. Нашёл время и место, кретин, облизываться на Малфоя. И потом, ничем хорошим это не закончится.
– Я бы сам прибил Снейпа, миледи – медленно сказал Нотт, рассудив, что Нарцисса наверняка знает об их с Люциусом делах, – но я вынужден помнить о том, что он небезразличен вашему супругу. Ради спокойствия своего благодетеля я и не такое готов терпеть.
Леди Малфой прикрыла глаза и тяжко вздохнула:
– Дела намного хуже, милорд. Но сказать я ничего не могу, это не моя тайна. Спросите у моего мужа сами. Только… Снейп – крёстный Драко, милорд.
Сказать, что Нотт был ошарашен, значило ничего не сказать. Он едва не поперхнулся кофе и совершенно неприлично вытаращился на миледи.