Пара часов в неделю – это мало, но всё же лучше, чем ничего.
С посвящёнными же Гарри ждал неприятный сюрприз. В вечер того же дня, когда очнулся Нотт его позвала к себе мадам Помфри и, наложив на дверь кабинетика заглушающие заклятия, призналась, что включила в целительский заговор профессора Снейпа."
"С Гарри случился шок. Он даже сказать ничего не мог, только стоял столбом, глупо хлопал глазами, а потом заревел от обиды и разочарования. Мадам Помфри кинулась его утешать, но он отталкивал её, уворачивался от объятий и порывался выскочить из Больничного крыла, чтобы выплакать своё горе где-нибудь в укромном уголке.
– Гарри, милый, послушай меня, – ценой невероятных усилий мадам Помфри всё-таки удалось усадить его в кресло и укутать своей шалью. – Я, как ты помнишь, связана Обетом и не могла сказать ничего, сверх того, о чём он уже и без меня догадался. Единственно, мне пришлось рассказать ему о Пьюси. Но пойми меня – Эдриан серьёзно болен, а никому в Хогвартсе, кроме меня и Снейпа, до этого нет никакого дела.
– Догадался? – всхлипнул Гарри. – Но как?
– Северус очень умён, – вздохнула мадам Помфри. – Не обманывайся его несносным нравом. Это не сказывается ни на наблюдательности, ни на умении делать верные выводы. Снейп пришёл ко мне сам с просьбой защитить тебя.
– Не верю, – упрямо мотнул головой Гарри, – он что-то задумал.
Мадам Помфри только вздохнула:
– Милый мой, так или иначе, помощь декана тебе понадобится.
– Я не хочу. Простите, пожалуйста, мадам Помфри, но я не верю профессору Снейпу.
– Я не заставляю тебя довериться. Просто выслушай его соображения. В любом случае теперь и он связан клятвой. Можешь сам ничего не рассказывать, только выслушай его, хорошо?
Гарри кивнул и под горестные вздохи медиведьмы поплёлся в палату.
Нотт ещё не спал. Он внимательно посмотрел на зарёванного Поттера и негромко сказал:
– Не ной, Поттер.
Гарри невольно улыбнулся, вспомнив Дадли и его «Не ной!», и поблагодарил Тео за участие. Тот только фыркнул.
Помаявшись минут пять, Гарри вздохнул, взял чистый пергамент, принесённый Гермионой, и начал было писать домой. Однако его мысли никак не хотели становиться буквами, и потому, помаявшись некоторое время, Гарри отложил недописанное письмо и принялся за дыхательные упражнения.