И с собой носи шоколад постоянно, чудо ты природы. Так, Малфой, выворачивай карманы, корми... гм… героя.
– Мордред, она растаяла, – смущённо буркнул Малфой, подходя. Крэбб почему-то рассмеялся, а Гойл закатил глаза и протянул Поттеру ещё одну плитку. Гарри едва успел поблагодарить и содрать обёртку, прежде чем в три укуса слопал немаленькую шоколадку – есть хотелось до пятен перед глазами.
– Тихонько, мальчики, – к ним пробилась Милли Булстроуд. – Не наседайте на него. Гарри, ни о чём не волнуйся. Драко, угомонись уже, всё обошлось.
– Господа студенты, я вам не мешаю? – металлическим голосом спросила Макгонагалл, и Гарри опять занервничал, предчувствуя очередные неприятности. Следовало бы заблокировать браслет, но на это совсем не было сил.
– Мешаете, – преувеличенно любезным тоном ответил Малфой. – Но мы потерпим, деваться-то некуда.
Класс ахнул, Маккошка пошла красными пятнами:
– Да… Да как вы смеете! Минус пятьдесят баллов, мистер Малфой! И не воображайте, что это сойдёт вам с рук!
Малфой надменно усмехнулся и скрестил руки на груди:
– Больше, чем уверен, что так и будет.
– Вот как! – перебила его Макгонагалл. – Ну что же, посмотрим!
Она резко развернулась на каблуках и, печатая шаг, вышла из аудитории.
Гарри попытался вскочить со стула. Профессор Макгонагалл явно пошла за директором, а виновником переполоха, как ни крути, был он, Поттер. Что-то сейчас будет! А всё Малфой со своим длинным языком, хорёк несчастный.
– Куда собрался? – Милли легонько придержала его за плечи и, глядя прямо в глаза, улыбнулась: – Успокойся.
Гарри кивал в такт её словам, заворожённый приятным грудным голосом, каким замечательно петь колыбельные, закрыл глаза и размеренно дышал, успокаиваясь.
Насчёт «никто не орёт» Миллисента явно погорячилась.
– Малфой! Как ты мог! Правильно Невилл говорил…
Она внезапно замолчала, и Гарри догадывался, в чём дело. Такую ерунду, как Силенцио, Малфой накладывал невербально.
– Лонгботтом, – раздался вкрадчивый голос Хорька. – Ты сплетничаешь обо мне с грязнокровками? Ай, как некрасиво, мистер наследник старого чистокровного рода.
– Оставь его, Малфой! – рявкнул Уизли.