Умаявшийся от непривычных забот Ближний круг лорда Нотта по вечерам собирался в гостиной с дырявым потолком, и утомлённые маги лениво чесали языками – когда по делу, а когда и просто так.
Обсуждали всё: восстановление ферм и свару кузнеца Уоткинса с миссис Деррек, охоту на зайца и предстоящую распашку дальних полей, фестральи бега и неоспоримые преимущества британской школы светлой боевой магии, полный курс которой – вообразите, господа! – изучают в Дурмстранге, а никак не в Хогвартсе.
Сегодняшнее же сборище, и без того непривычно малолюдное, закончилось внезапно – пришла миледи Флинт и, навеличивая муженька кобелём и пропойцей, потащила того домой.
Будь он малость трезвее, то пошёл бы спать. Следующий день ожидался хлопотным – Нотт намеревался выбраться в Лондон, пробежаться по Косому переулку да заглянуть к старому Джагсону. Дед прихварывал, и Магнус хотел забрать его в крепость.
Но душевный раздрай, усугублённый изрядным количеством спиртного, заставил Нотта устроиться в любимом кресле, набить трубку каким-то ароматным табаком из запасов Причарда и задумчиво уставиться на тлеющие в камине поленья."
"Поводов поразмышлять было предостаточно, и Нотт упорно перебрал их все, лишь бы только не думать о Нарциссе и её жмыровом супруге. Белокурая парочка не желала покидать его голову ни днём, ни – помогай, Салазар! – ночью, и временами доводила Магнуса до тоскливого бешенства.
Нотт зарычал и потряс головой. Великие основатели! Почему бы не подумать о рождественских подарках детворе? Это было первое за много лет Рождество, когда он мог порадовать детей своих соратников чем-нибудь, кроме фейерверка. Поход в Косой переулок затевался как раз ради этого.
Или ещё можно подумать о последних письмах сына, почти целиком состоящих из двух фамилий: Малфой и Поттер, Поттер и Малфой. Сын явно был увлечён этой странной парочкой и не оставлял попыток подружиться с ними. Недавние же послания Теренса Ургхарта и горе-декана Снейпа заставили Нотта крепко задуматься – Поттер оправдывал его опасения.