Невилл опять затосковал, беседы с Поттером не получалось и, похоже, уже не получится.
Наконец, хлопоты по нехитрому хозяйству лесничего закончились, и все принялись пить чай.
– Что невеселы? – поинтересовался Хагрид. – Уроков, поди, задали целую гору. Так это только вам на пользу, профессора зря не станут... это… Ну, не лишним будет, вот.
– Я повздорил с Рональдом, – спокойно сказал Гарри, – и теперь обижаюсь на него.
– Это кто на кого ещё должен обижаться! – возмутился Рон. – Ничего себе! Вы слышали?
– Ребятки, – умоляюще пробасил Хагрид, – вы чего? Вы же друзья, а друзьям это ни к чему.
Поттер прищурился и отставил чашку:
– Почему мне должно быть стыдно?
– Негоже на друзей обижаться, вот почему, – Хагрид важно поднял палец, и Невилл с Гермионой согласно закивали.
– Вот как, – холодно сказал Гарри. – А что надо делать, когда твой друг обзывает тебя слизнем и обвиняет в трусости?
– Я не… – Рон покраснел и опустил глаза. Невилл тоже залился краской, хотя от него Гарри не слышал ни одного плохого слова.
– Обзывал, – тяжко вздохнула честная Гермиона. – Но, Гарри, Рональд не имел в виду ничего дурного, он только хотел…
– А чего он хотел, когда обзывал тебя занудой и заучкой? Ты ещё в туалете плакала, помнишь? – перебил её Гарри, а у Гермионы опять задрожали губы и на глаза навернулись слёзы.
– Э… – Хагрид засопел и нахмурился. – Сейчас-то Рон с Гермионой подружились. Поговорить вам надо, вот что! По душам.
– Я не против, – сказал Поттер.
– Последний оплот тёмной магии пал, – пробурчал Рон угрюмо. – Выходит, целёхонек.
У Невилла даже кулаки зачесались, так захотелось стукнуть Уизли хорошенько. Если Гарри сейчас встанет и уйдёт, то на их дружбе, и без того хлипкой донельзя, можно будет ставить крест.
– Хорошо, Рональд, – ещё суше и холодней сказал Гарри.
– Всем, – Рон опустил голову и с ожесточением подёргал и без того растянутый манжет своего старенького свитера. – Какой-то ты не такой. Не герой, в смысле. Учишься в Слизерине, ревёшь почём зря, с Хорьком чуть не в обнимку ходишь, даже Клык с тобой играть не хочет. Идти с нами не желаешь, сам знаешь куда.
– Это куда? – заинтересовался Хагрид, немало смущённый перечислением поттеровых провинностей.