Сметвики так и поступили, убили свой тёмный дар в зародыше. Твой обожаемый Гиппократ женат на почтенной даме из светлой семьи, и сыновья у него светлые маги – мастера чар. Нормальных чар, а не всякой жути. Тёмные же рода сознательно идут на развитие своих страшных способностей, не брезгуя ничем – ни ритуалами, ни вливанием нелюдской крови. И на выходе получается такое кошмарище, как ныне покойный Ричард Пьюси или бешеные суки Блэк.
– Роберта, – осторожно поинтересовался Гарри. – А если ты вдруг родишь тёмненького ребёнка, будешь его любить?
– Тьфу на тебя, Поттер, какой же ты гадёныш, – засмеялась Роберта.
Гарри вздохнул и вернул разговор к помолвке. А о тёмных магах он лучше расспросит Драко – тот обладал редкой способностью излагать информацию без искажений, несмотря на собственное несогласие с той или иной точкой зрения.
Кстати, помолвка Булстроуд действительно не обошлась без Малфоя. Во всяком случае, Эдриан едва не убил Хорька прямо в гостиной, бессвязно выкрикивая что-то вроде: «Ославил девчонку шлюхой, Хорёк». Милли, плача, пыталась развести придурков по углам, да где там.
Перепуганные девочки хотели звать Снейпа, но тут явился Флинт, быстренько вырубил обоих и поволок бессознательного Пьюси на тренировку.
Что происходило дальше, никто не знает, но днём спустя Пьюси получил письмо прямо за обедом в Большом зале. Эдриан прочёл его, а потом отдал его Милли и сказал: «Тебе решать. Я не навязываюсь, но буду очень рад». Булстроуд решала долго и тщательно – всё время, пока шла от Большого зала до гостиной.
– Ещё бы он был не рад, – буркнула вечно хмурая Джинни Даркер. – Не пито, не едено – хлоп! – порядочная чистокровная невеста из хорошей светлой семьи. Его маменьку, помнится, у какой-то нищей семейки из Лютного выкупили.
– Как выкупили? – оторопел Гарри. О рабстве в магическом мире он ещё не слышал. Неужели оно существует?
– Не каждый глава семьи согласится отдать своего ребёнка в тёмный род, да ещё в такой старый и жуткий, – объяснила Роберта.