«Думал ли я когда-нибудь, что благородное искусство исцеления телесных немощей будет сведено к Фините Инкантатем на все случаи жизни? – жалобно спрашивал Шафик и смотрел на Сметвика скорбным взором пнутого под зад книзла. – Иппи, умоляю, сходи ты к Фаджу, попроси за нас. Мол, сделайте исключение, господин министр. Сам-то я с ним просто поругаюсь, а ты для этого акромантула в котелке вроде как авторитет – личный и доверенный целитель героя магической Британии».
Фадж принял Сметвика, промурыжив в приёмной почти час, а потом долго и многословно доказывал, что талантливому целителю для плодотворной работы никаких зелий из сомнительных ингредиентов не требуется: «Мы маги, сила в нас самих!» Сметвик поначалу пытался вежливо переубедить кретина, а потом не выдержал и обложил матом.
Побагровевший Фадж в качестве последнего аргумента сослался на авторитет профессора Дамблдора, и Гиппократу снесло голову окончательно – он прекратил орать, принял официальный вид и холодно пообещал господину министру досрочные перевыборы по причине его, министра, бесславной и безвременной кончины.
Из приёмной Сметвик отбыл во всем возможным достоинством, но в лифте его опять накрыло злостью. В этом дивном состоянии Гиппократа вынесло в людный атриум, и вот нате вам – навстречу, раздвигая почтительно перешёптывающуюся толпу, чинно вышагивает небезызвестный белобородый хмырь, а следом подобострастно семенит стая лишайных жмыров в форменных мантиях Министерства, аврората и Визенгамота.
Сметвик холодно кивнул процессии, подавив страстное желание плюнуть Дамблдору под ноги, но господин Верховный чародей радушно раскинул руки и двинулся навстречу:
– Мистер Сметвик, добрый день! Вас мне сам Мерлин послал!
«А мне тебя – сам Мордред!» – рявкнул про себя Сметвик, а вслух хохотнул: – И вам здравствовать, профессор! Какими судьбами в этом неуютном, насквозь прогнившем местечке?
– Что-то случилось, мистер Сметвик? – острый взгляд поверх изукрашенных каменьями очков мигом заставил Гиппократа опамятоваться и взять себя в руки.
– Небольшой спор с министром, – улыбнулся он невесело, – по поводу расширения списка запрещённых зелий. Мистер Фадж убеждён, что для полноценного лечения пациента достаточно чар и заклятий. На вас ссылался, профессор.
– Увы, – Дамблдор развёл руками, – ограничения продиктованы участившимися случаями употребления зелий для достижения дурманящего эффекта. Но думаю, для больницы можно и нужно сделать исключение.