«Или нормальную дуэль показать, – думал Сметвик, – когда лучший боец пострадавшего семейства нарезает обидчика на куски с полного одобрения аврората».
Кстати, в последнее время упорно стал замалчиваться тот факт, что в магическом мире дуэль по-прежнему является одним из самых распространённых способов разрешить спор или загладить обиду. Большая часть молодых маглокровок, получив вызов, теперь с воплями несётся в аврорат, а не на поиски секундантов. Авроры, понятно, пожимают плечами и шлют неженок на хрен, но тенденции настораживают.
Оскар Эйнар жаловался, что у него не хватает людей, срываться на вызовы по каждой ерунде – такое впечатление, будто за Барьером уже и гадят по команде.
«А вчера какая-то дура вызвала нас книзла снять с дерева, – сокрушённо мотал головой Оскар. – Авроров! С дерева! Каюсь, Иппи, книзла я не грохнул – не он себе хозяйку выбирал. А вот дерево сжёг и дуре штраф ввалил за ложный вызов. И что в благодарность за мою доброту? Истерика до падучей и «Сука чистокровная!» в спину.
Повинен в таких казусах был только Дамблдор – и никто больше. Маглорождённые выпускники Хогвартса были совершенно не приспособлены к здешней жизни и смотрелись жальче, чем маги в метро.
Раньше Сметвик, как и многие, считал Дамблдора блаженным. Теперь же, после писем Гарри Поттера и разговоров со знакомыми аврорами, он понял, что хитрый старикашка водил всех за нос. На самом деле, Великий светлый маг тихо и ненавязчиво перекраивал обычаи магического мира «под маглов», а эти идиоты с книзлами на деревьях – его первые подданные: глупые, пассивные, разобщённые и совершенно не осознающие своих реальных возможностей.
Собственная дурость бесила, хотелось немедленно куда-то бежать и что-то делать, но Сметвик сдерживал себя, понимая, что борьба за магическую Британию будет долгой и трудной. Если вообще будет – обезглавленные УПСы сидели тихо, а Монтегю всё устраивало. Нейтралитет собственной семьи тоже было не переломить, и Гиппократ с тоской осознавал, что имеет хороший шанс стать отщепенцем вроде Джейми Поттера.
«Связался с некромантом, – думал Сметвик, – и тут же вся жизнь наперекосяк. Интересно, это совпадение, или вокруг этих ребят действительно начинает сама собой закручиваться всякая хрень?»
К каминам Министерства тоже было не пробиться из-за толпы, и Гиппократ пристроился в очередь за каким-то старичком в пыльной бархатной мантии. Мысли привычно свернули на Поттера, в последнее время о нём думалось почти постоянно.