– Получается, это фамильная драгоценность?»
Фамильными драгоценностями семьи Дурслей могли считаться мамины золотые часики с крохотным циферблатом и две нитки жемчужных бус. По сравнению с малфоевской ювелирной лавкой – меньше, чем ничего.
О том, что Малфой богатенький сынок, Гарри догадался ещё летом, после памятной встречи в ателье мадам Малкин. Сам же Драко, казалось, не придавал этому никакого значения. Знаменитое «Мой отец узнает об этом!» апеллировало исключительно к репутации старшего Малфоя – типа, судя по всему, неприятного, склочного, злопамятного и мстительного.
Но только сегодня Поттер зримо убедился, насколько велика разница в благосостоянии их семей. Чувствовать себя опекаемым сироткой было неловко и обидно почти до слёз, ведь с некоторых пор он считал Драко своим другом.
«Нашёл бедолажечку, – сердито думал Гарри, – Хорёк! Порядочные люди заклинания лбом отбивают, а Малфои, видишь ли, изумрудами».
Он прислушался к шуму в спальне и вздохнул. Похоже, спать сегодня никто не собирался.
– Интересно, – прошептал Винсент, когда они вошли в Запретный коридор и завертели головами, осматриваясь, – папаши в рейдах так же трусили?
– Иногда и хлеще, – утешил его Драко, – папа рассказывал, как после первого рейда мистер Долохов его огневиски отпаивал.
Нотт еле слышно фыркнул, а Грег вздохнул.
Драко было до того не по себе, что обе его половины слились воедино и не подавали никаких признаков жизни. Приходилось справляться самому, но получалось, честно сказать, не очень.
В Запретном коридоре было тихо и пусто, как и во всех коридорах сегодняшней ночью. Умом Драко понимал, что это обстоятельство должно было его насторожить. Судя по рассказам старшекурсников, каждая вылазка была чревата встречей с дежурным деканом или префектами других факультетов. Все немногие боевые истории нарушителей режима в основном сводились к поучениям, как важно мастерски владеть отвлекающими чарами и Дезиллюминационным заклятьем.
Но в душе у Малфоя разливалось невероятное облегчение: он вовсе не был уверен, что сможет спрятаться хотя бы от Филча с его жалкой кошкой.
Вдруг послышался какой-то неясный звук. Драко вздрогнул и прислушался.
– Кто-то поёт, – прошептал Нотт, – но песню я не разберу.
Они, крадучись, прошлись по коридору вдоль ряда дверей.