– Не сердись, Ворон, – Нотт перестал улыбаться и устало прикрыл глаза. – Самому стыдно, веришь?
– Нет, – сухо ответил Снейп и стремительно покинул Больничное крыло.
Солнце светило даже сквозь сомкнутые веки; Гарри невольно поморщился и отмахнулся от него рукой. Рядом весело журчал какой-то ручеёк и раздавался негромкий звон.
«Пикник, – подумалось почему-то, а его нос немедленно учуял восхитительный запах свежей сдобы. – Я читал и заснул. Нужно просыпаться, а то Дадли съест весь пирог и скажет, что это я виноват в неудачах на завтрашней тренировке».
"Он улыбнулся и открыл глаза.
– Здравствуй, Гарри! – директор Дамблдор тоже улыбался и оглаживал длинную седую бороду, отчего вплетённые в неё крохотные колокольчики тихо звенели. – Как ты себя чувствуешь?
«Благодарю вас, я здоров», – хотел сказать примерный студент Поттер, но тут на него разом обрушились воспоминания о походе в лабиринт, и он вскинулся и закричал: – Они живы? Живы?! Скажите!
– Успокойся, Га…
– Тихо, шкет! – рявкнули знакомым басом, и Гарри сгребли в крепкие объятия и даже немножко покачали, как маленького.
– Целитель Сметвик, – прошептал Гарри и заплакал от облегчения. Теперь всё будет хорошо, тёзка великого Гиппократа вылечит ребят и профессора Квиррелла, и можно будет с чистой совестью забыть весь этот кошмар.
Конечно, Малфой вполне заработал на разок по зубам, но пусть его. Был бы жив, Хор-рёк.
– Что за сырость, пацан? – притворно строго спросил Сметвик. – Ни разу мы с тобой не встретились, чтобы я ушёл в сухой рубахе.
Гарри отчаянно всхлипнул и тут же засмеялся.
– Пора звать Тики, – озабоченно пробормотал целитель и сердито сказал: – Говорил вам, мистер Дамблдор, пацан очнётся не в себе. Последний раз вы поучили меня моему ремеслу, Салазар свидетель.
– Но мистер Поттер просто… – раздался голос профессора Макгонагалл, и Гарри зажмурился и ещё крепче прижался к Сметвику.
– Все вон! – громыхнул целитель, и за спиной у Гарри зашуршали мантии, по полу заскрежетали ножки отодвигаемых стульев и опять зазвенели колокольчики в директорской бороде.
Массивная дверь общей палаты глухо стукнула.
– Хватит орать, Иппи, – Гарри опять улыбнулся, доброжелательного спокойствия в голосе мадам Помфри хватило бы на пять буддийских монастырей. – Полголовы в седине, а всё геройствуешь. Здравствуй, Гарри! Взгляни-ка на меня, милый.