Потом поттеровых приятелей и прочих ковенцев забрал старший Флинт, Поттер же немедленно прилепился к компании Уилкис и её ведьм.
В поезде герой заперся в одном купе с Крэббом, Гойлом, Булстроуд и Эдрианом-чтоб-ему-сдохнуть-Пьюси. Добровольно лезть в купе к чокнутому мозголому не посмел бы даже отряд наёмников из Лютного, и от великой досады Рон непристойно выругался.
– Как тебе не стыдно, – рассеянно сказала уткнувшаяся в какую-то книжку Гермиона. – Фу!
– Чего «фу»? – буркнул Рональд. – Помогай Годрик, министра так не охраняют.
– Ты же сам слышал, – Гермиона подняла глаза от книги. – У Гарри было очень несчастливое детство, и он тянется ко всякому, кто его похвалит. Ты же только кричишь и обзываешься. Маглы много лет издевались над Гарри, и сейчас он опять едет к ним. Мне даже не по себе как-то.
Лонгботтом тяжко вздохнул.
– На перроне подойдём, – постановил он. – Там слизни не сумеют помешать. Не будут же они нас проклинать на глазах у твоей мамы и моей бабушки.
Гермиона хмыкнула и опять уставилась в книгу.
На перроне Невилл не успел сойти со ступенек вагона, как леди Лонгботтом заклинанием подхватила его сундук и быстрым шагом направилась к площадке для аппарации.
«Напишу Гарри на каникулах, – решил он. – Не слишком вежливо, конечно, зато мы точно не поругаемся».
Пьюси крепко обнял Гарри на прощание, а Милли вздохнула.
– До свидания, Поттер, – неприязненно сказала она. – До встречи в сентябре.
– Тебе точно не нужна помощь? – спросил Эдриан и погладил Гарри по голове. – Что-то мне тревожно.
– Спасибо, нет, – улыбнулся Гарри. – В магловском мире я ориентируюсь намного лучше, чем в магическом.
– Я говорю о твоих опекунах, – нахмурился Пьюси.
– Терпимо, – махнул рукой Гарри. – Опекуны как опекуны, не хуже твоих. Не о чем беспокоиться.
Эдриан подумал, кивнул и опять стиснул Гарри в объятиях:
– Я буду скучать. Соберёшься за Барьер, подай весточку, хорошо?
Поттер обнял его в ответ и назло Миллисенте чмокнул в щёку. Будет знать, как портить людям настроение всю дорогу от Хогсмида до Лондона.