Ванька-ротный

Немецкие землянки врыты только наполовину, накаты и стенки землянок (на метр) торчат над поверхностью земли. Снежное поле тянется дальше и несколько повышается в конце. На фоне темной опушки леса виден разбитый сарай и две, три обгоревшие голые трубы, печи и это деревня Бондари. Слева в стороне от Бондарей проходит (находится) большак, он лежит под снегом, и с обрыва его не видно. Но на карте он есть. Я еще раз (вытянув шею) заглядываю вниз (под обрыв). Кое-где из-под снега торчат изогнутые корни деревьев. В это время по краю обрыва ударили немецкие снаряды.

Разрывы ложатся близко от нас. Мы тыкаем головы в снег (лежим на краю обрыва, уткнувши головы в снег. И от каждого нового удара дергаемся и прижимаемся к земле) Когда вот так попадаешь род обстрел, то каждый раз говоришь сам себе. – Ну все! Еще один снаряд, и от тебя останется мокрое место. А удары снова и снова сыпятся у самых ног, Ну все! Вот теперь:конец! Но гул подлетающих снарядов внезапно утихает, тело расслабляется, вроде можно и передохнуть. Кажется жив? – спрашиваешь сам себя. На этот раз пронесло! – решаю я и пытаюсь сообразить, что делать дальше. – Хватит лежать! Пошли капитан! – торопит меня Рязанцев. – А то не успеем! Накроет опять! – Куда не успеем? Под снаряды попасть? Они могут накрыть нас и здесь и там в траншее, и по дороге в овраг. – Пока в стрельбе перерыв, успеем проскочить! – настаивал он. Первый выход на передовую, мы совершили втроем. С нами был ординарец Серега Курдюмов. (Я отдал Сереге бинокль… развязать мешок, сует туда бинокль и затягивает шнурок). Мы с Рязанцевым одеты в полушубки. Поверх них чистые маскхалаты. У Сергея под маскхалатом надета солдатская шинель и ватная стеганка. Маскхалат представлял собой белую ситцевую рубаху со шнурком внизу и такие же белые на шнурке и широкие до пят шаровары. Сергея на плече висит автомат, обмотанный чистыми бинтами, и на спине под рубахой вещмешок (как у горбатого горб. Мы с Рязанцевым перед выходом на передовую автоматов с собой не брали, у нас на ремне под маскхалатом пистолеты. Мы полежали еще немного. Потом встали и не торопясь пошли назад). – Ну ладно, пошли! – медленно поднимаемся на ноги, идем обратно по тропе. (Когда попадаешь под хороший обстрел, одиночные снаряды вдоль тропы не страшны. Они действуют на нервы но от них не дрыгаешся, даже от близкого и хлесткого удара. На тропе каждый божий день убивало и ранило снующих туда и сюда солдат. Мы идем по тропе, завязав шапки ушанки вверх). Нужно все время прислушиваться. 3.