Вечером ко мне в землянку пожаловал (майор) Денисов.
– Ты что расклеился? Командир полка хотел с тобой поговорить. Капитана Чернова убило. Снаряд разорвался в проходе блиндажа, где он стоял. Мне доложили, что ты сильно контужен. Вот я и зашел к тебе.
– У меня нижняя часть спины болит. Хочу встать и не могу.
– Ладно, лежи! В штаб вернусь, велю лошадь за тобой послать. Отправим тебя в санроту. Через некоторое время к землянке подъехали сани, заложенные сеном и укрытые брезентом. Сергей и повозочный уложили меня на них.
11.
– Кто может самостоятельно, добирайтесь на перекладных – объявил нам сопровождающий санитар – Остальные, кто не может ходить останутся здесь, ждать в деревне. Из госпиталя придет за вами машина. Мы сидели на завалинке покосившейся от времени избы. Со мной рядом пристроился старший лейтенант, тоже слегка контуженный.
– Слушай, капитан! – обратился он ко мне. – Направления у нас на руках. Ты сам откуда?
– Я из Москвы.
– И я из Москвы. Может мотанем в Москву? За сутки туда доберемся. Не всё ли равно где в госпитале лежать? Пока из госпиталя за нами сюда придет машина, мы будем уже в Смоленске. А может успеем доехать до Москвы. (Я тоже контуженный). А в Москву зайдем в эвакопункт, от туда согласно документов в любой госпиталь направят. Скажем машина сломалась в пути. Ждали, мол, когда заберут. Сутки болтались в какой-то деревне. Сопровождающий уехал за машиной, а мы вторые сутки не ели. Самое страшное (если) по дороге задержат! (Снова пошлют на фронт).
– Ты что это серьезно?
– На полном серьезе! Ты на фронте давно?
– С сентября сорок первого.
– А ты?
– Я на фронте уже год и ни разу не был дома. Знаешь как домой охота?
– У тебя как ноги? Идти сможешь?
– Ноги у меня двигаются, голова болит. У меня есть лекарство от головной боли, хлебнешь пару глотков, и сразу все пройдет! Ст. лейтенант скинул с плеча вещмешок, достал фляжку, открутил крышку и подал её мне.