На одном из переходов, при обходе разбитого моста головная застава напоролась на мины. Одного разведчика убило, двоих ранило. Я приказал прекратить движение, оставаться на месте до утра.
Утром меня вызвали в штаб.
– По нашим сведениям, – сказал мне начальник штаба Денисов,
– Головная застава 48 полка находится у нас впереди и идет по дороге на Рудню.
– Откуда у вас такие данные? – спросил я его.
– Квашнину доложили, что Каверин сообщил ему об этом.
– Как далеко они впереди нас находятся?
– Я запрашивал дивизию.
– Каверин? Это тот капитан, которого Квашнин привез с собой в дивизию?
– Тот самый.
– И теперь он что? Командир 48-го полка?
– Не теперь, а с самой Духовщины.
– Так это он докладывал тогда, что 48 полк ворвался первым в Духовшину?
– Ну и дела! И опять он впереди?
– Вот ты поедешь и выяснишь!
– А чего выяснять? Мы при подходе к мосту напоролись на мины. Впереди нас не было никого.
– Ты возьмешь лошадь и поедешь вот здесь в объезд, по проселочной дороге!
И начальник штаба показал мне по карте, где я должен был ехать и где предполагал он находиться 48-ой полк.
У меня мелькнуло тогда в голове, почему я должен ехать в одиночку. А вдруг никакого сорок восьмого впереди вовсе нет? Но, эта мысль на мгновение появилась и тут же исчезла. Уж очень уверенно начальник штаба говорил о месте нахождения 48-го полка.
А может, действительно солдаты сорок восьмого полка где-то идут впереди? Свои сомнения я не стал выкладывать начальнику штаба.
Наш штаб всегда теперь на ночь останавливался, в какой ни будь деревне. И на этот раз он стоял в небольшой деревне, на опушке леса в стороне от дороги на Рудню. По мере продвижения стрелковых рот вперед, он каждый раз к вечеру занимал на несколько дней новое место.
Ночью в роты давали проволочную связь, штаб запрашивал данные и отчитывался перед дивизией.
Я оседлал лошадь и выехал из деревни. К вечеру сильно похолодало, трава побелела, деревья и кусты покрылись инеем.