У нас обычно принято, когда мы очень устанем, подаемся поближе к немецким позициям, ложимся спокойно и спим. В таких случаях нас никто не тревожит и не вызывает.
Слышу сквозь сон какой-то назойливый звук. Вроде мина на подлете ворчит. Куда полетит? – соображаю во сне. Что-то она долго воркует? Пора бы ей, мине, ударить или пролететь. Немного пробуждаюсь и слышу, что это Федор Федорыч вполголоса храпит. Вот дает! Вроде не сильно. Пусть поворкует. И я опять засыпаю.
Двое разведчиков вернулись с трубой, пробрались сквозь кусты, глядят, а мы неподвижно лежим на земле.
– Вроде убиты? – шепчет один.
Подобрались поближе, слышат, Федя храпит. Все стало ясно. Начальство притомилось! Положили под куст стереотрубу, присели, покурили.
– Будем будить?
– Пусть поспят! Мы тоже приляжем!
Через час я проснулся, открыл глаза. Огляделся кругом, смотрю – стереотруба лежит под кустом и около нее спят двое разведчиков. Солнце припекает. У одного, аж нос вспотел. Разведчики! Ничего не скажешь!
С нашей стороны вроде бы и нехорошо, что мы завалились спать.
Я разбудил солдат и велел им ставить стереотрубу."
"– Вот здесь, на краю кустов! И можете к ребятам в лес отправляться!
Ребята поставили трубу и ушли.
– Ты чего за дерево встал? От каждой пули к земле приседаешь?
– Вон мы пришли на бугор, смотрим, а капитан и наш любимый Федя спят под кустом. Лежат у немца под носом. А Федя наш, тот аж, как кот во сне мурлыкает. Лежит и храпит. Немцы наверно подумали, что это лягушка в болоте пузыри пускает.
– Ну да?
– Вот тебе и нуда!
Труба обмотана пятнистыми лоскутами маскхалата.
Смотрю на Рязанцева, он сидит, растопырив ноги.