На той стороне по самой кромке оврага проходит немецкая траншея в полный профиль.
Вот собственно всё, что мы на сегодняшний день знаем о немецкой обороне и их переднем крае. Мы покидаем стрелковые ячейки и возвращаемся к себе в овраг.
У нас с Рязанцевым небольшой отдельный блиндаж с деревянными нарами, примятой соломой и немецкими вшами. В углу небольшой столик стоит и вдоль стены широкая струганная лавка. Я кладу карту на стол, сажусь на лавку и рассматриваю участок обороны немцев перед фронтом нашего полка.
Рязанцев лежит на нарах и пускает дым в потолок.
"Я не настаиваю. Я знаю его склад души, характер и привычки. Сигарета погасла и он лежит, подложив руки под голову. Это мы с ним обсуждаем задачу и обобщаем данные о немецкой обороне. Он молчит. А мы вроде как бы мысленно обсуждаем план поиска на завтра.
– Говоришь, траншея по самому краю оврага идет?
– Идет!
– Немцы ночью ходят по траншее?
– Движения ночью нет!
– Ты хочешь сказать, что немцев в траншее не видно? Может, вообще их там нет?
– Есть! Вроде стреляют!
– Стрелять могут и из глубины обороны! И не везде, не по всей траншее сидят? У них солдат не хватает.
– Тоже, так думаю!
– Траншею им рыли заранее саперные части. Рубеж заняли, а солдат на всю траншею могло и не хватить. У тебя возражения есть?
– Нету!
– Ты спишь, что ль? Или не желаешь говорить?
– Нет, я так!
– Ты будешь молчать! А я буду язык трепать?
– Я думаю капитан! А ты давай говори!
– Я тоже думаю, и хотел бы твое мнение знать.
– Ну! Да! Конечно! И вроде так!
– Если у немцев солдат не хватает, они могут заминировать часть траншеи. Ты с ребятами сунешься туда и попадешь на мины.
– Это так! – позевывая, отвечает Рязанцев.
Я встаю из-за стола. Моему терпению больше нет пределу. Я выхожу в проход блиндажа и велю часовому позвать мне старшину Тимофеича.
– Скажи ему, что по срочному делу!
Федя по-прежнему лежит на нарах и смотрит в потолок. Я понимаю, у него сейчас на душе тревога и сомнения. Он знает, что ему завтра предстоит идти в немецкую траншею. А это дело не простое! Я знаю по себе. Иногда нападает такая тоска, что от нее некуда деться и не хочется разговаривать.
По его ответам я чувствую, что у него именно такая пора.
В блиндаже появляется старшина.
– У тебя новые маскхалаты в запасе есть? – спрашиваю я.