Никому водки, ни под каким предлогом! Раненые, если будут. Им разрешаю с собою за все дни отдать. Перед делом надо голову ясную иметь!
Через два дня наступает срок выхода. Ребята молча собираются. Рязанцев строит их полукругом на площадке около блиндажа.
– Больные есть? – спрашиваю, я их.
– Как настроение?
Все молчат. Я ставлю задачу на поиск и в конце добавляю:
– Вас четверо и нас с Рязанцевым двое. Всего шесть. Цифра четная. У кого на этот счет имеется сомнение или есть суеверие. По количеству, думаю, вопрос отпадает.
Идем в овраг и ложимся под деревьями. Лежим, ночь и остаемся лежать на следующий день. К немцам в траншею пока не полезем. Остаться в овраге на день дело опасное и рискованное. Гарантий никаких!"
"Все обратно вернемся живыми – не знаю. Из оврага днем не выскочишь, если обнаружим себя. В общем, приходится на риск идти.
Кто из нас под пулями умрет, одному ему известно! – и я поднимаю указательный палец вверх, а потом медленно направляю его в нос к себе и начинаю ковырять в носу.
Ребята стоят, смотрят на меня и грустно улыбаются.
– Может, кто кашляет? Носом сопит? У кого куриная слепота на нервной почве? Может, кто от простуды чихать громко стал? Может кто черняшки с салом обожрался и пускает хлебный дух так, что за версту слышно?
– Старшина!
– Я вас слушаю, товарищ гвардии капитан!
– Ты их перед выходом как следует, накормил?
Старшина, ничего не понимая, разводит руки.
– Ты их досыта? Как на убой?
– Так точно! Как на убой! – у солдат на лице опять тоскливая улыбка и даже хихиканье.
– Ты чего радуешься Бычков?
– Это кто радуется? Я? Я ничего! А что?
– Как, что? Ты мне весь молебен по покойникам испортил!
– Это я, что ль?
– Ты Бычков молодец! Дух в тебе боевой заложен.
– А я думал, что испортил?
– Ты Бычков пойдешь направляющим!
– Есть идти передним!
– Ну что ж! Раз отказов нет на выход, объявляю перекур! Через десять минут выходим!
У входа в блиндаж стоят новенькие и те, кто от поиска пока свободны. Новенькие смотрят на готовую к выходу боевую группу и на процедуру выхода.
Через десять минут мы выходим на тропу и идем по снежному полю. Навстречу нам, на уровне груди, летят немецкие трассирующие пули. Бычков замедляет ход, остальные замирают на месте. Идем по переднему. Он встал и все стоят. Пули проходят довольно близко. Каждый стоит и ждет тупого удара. Каждый, этот момент переживает по-своему. Переживают все. Пули могут ударить любого. И Бычкова, что стоит впереди, и тех, кто остановился сзади, на изгибе тропы.