– Кости даже на рынке ничего не стоят. Ты рахат-лукум, персик, виноград сладкий. Дарю тебе шаурма большой за твой роскошный фигур. Ходи по улицам аккуратно.
– Почему? – не поняла я.
– Украдут, – объяснил Ахмет, – увезут к шаху, станешь шахиней! Падишах так золотом тебя обвесит, что согнешься. Здесь нам на радость покушаешь? Или домой унесешь?
– С собой возьму, – решила я, – в машине по дороге полакомлюсь.
– Вай!
Ахмет стукнул ладонью по прилавку.
– Ты что собак, на дороге жрать?
– Не каждый псин на бегу жрет, – покачал головой Махмуд, – неправильно это! Дома ешь, ты женщина.
– Спасибо, – поблагодарила я.
– Приходи исчо, красавица, – заулыбался Ахмет, – от тебя в наш кафе как солнце пришло.
Я сделала пару шагов к двери и услышала:
– Дэвушка, эй, большой вес!
Я обернулась, Ахмет помахал мне рукой.
– В пакет лежит красивый открытка про наш ресторан, еще я положил салфетка, зубоковырялка. Жрать надо красиво.
Я села в машину, поняла, что фраза «Жрать надо красиво» теперь станет моим девизом, приехала домой, открыла дверь и сообразила, что в квартире никого нет. В холле у зеркала обнаружилась записка: «Рина поехала к зубному, я вернусь в девять. Надежда».
Я быстро вымыла руки, вытащила из коробки шаурму, положила ее на тарелку, села в кресло, включила телевизор и отгрызла кусок от только что купленной еды. Ахмет и Махмуд не обманули, они готовили очень вкусно. Но где соус? Сообразив, что забыла его в пакете, я пошла на кухню, взяла небольшую коробочку, вернулась назад и увидела Альберта Кузьмича, который рысью скакал мне навстречу, держа в зубах мой ужин.
Весьма удивленная тем, что кот смог унести большой рулет из курятины, овощей и лаваша, я попыталась остановить вора, присела, растопырила руки и грозно произнесла:
– Стоять, не двигаться!
Британец замер, внимательно посмотрел на меня, в секунду прошмыгнул между моими ногами и исчез в недрах квартиры.
– Немедленно остановись, – завопила я и кинулась за грабителем.
Коридор, по которому удрал воришка, ведет в хозяйственные помещения: прачечную, комнату, где гладят постельное белье, кладовку с запасами нескоропортящихся продуктов. Первой на пути находилась гладильная. Я вбежала в нее. Альберт Кузьмич сидел на доске, шаурма лежала рядом.
– Слезай! – приказала я.
Кот подскочил и выполнил все тот же трюк: молниеносно пролетел между моими ногами и помчался по коридору.