Или придумаешь — кристалл памяти-то, оказывается, был частью посоха, хотя мог работать и отдельно. Когда я вставил его в гнездо в рукояти, посох на мгновение засветился и отдался басовитым звуком. Итак, у меня в руках оказалось оружие Древних. И не только. Пробовать его силу я не стал, но по тому, что я увидел в нем, силища была неимоверная. Ладно, пока у меня не было необходимости его использовать, но я чувствовал, что когда она придет, объединенных усилий моих ништяков будет достаточно практически для любых подвигов.
— Ну что, псина, скоро домой поедем? — я почесал верного собакина за ухом.
Против обыкновения он не закрыл глаза и замлел, а повернул голову. Я проследил за его взглядом.
Бенидан, прижав к уху связной артефакт, мрачнел на глазах. Вроде до этого все было нормально, договорились о точке эвакуации, где нас должны были подобрать фургоны второго батальона.
— Построиться! — громко сказал Бенидан.
Легионеры лениво оторвали зады от тюков и мешков, в которых было упаковано наше имущество, и изобразили некое подобие шеренги — ну не принято у нас строиться.
— Ровнее, мать вашу! Расслабились! — неожиданно для всех рявкнул Бенидан.
Легионеры переглянулись, и изобразили более или менее приемлемую шеренгу. Что это вдруг на начальника нашло?
— Слушай меня! — сказал Бенидан.
По шеренги пробежали изумленные возгласы, короткие междометия, в которых упоминались женщины с низкой социальной ответственностью, их родственники и гениталии обоих полов.
— Тихо! Разговорчики в строю! — рявкнул он. — Хамизи в осаде. Внезапно орки решили взять город. Хамизи держится, но им сейчас совсем не до нас. Наш батальон тоже сейчас дерется на стенах Хамизи, все силы брошены на оборону.
Вот тут наступило гробовое молчание.
— У нас приказ выбираться самим.
— Куда? — не выдержал Род. — Если черномазые перекрыли путь к Хамизи, то ближайшая точка эвакуации — Узочи, а это двести лиг на юг по непроходимой местности. Проще обогнуть орочье войско, и добраться до Квазумбе. Или Рутендо.
— Скорее всего, так и сделаем, — согласился Бенидан. — Ну что, отдых кончился! Тюки на спину — и пошли.