Не в морскую со всем её тонким составом минералов, о котором любил, после десятка бокалов амброзии, порассуждать Нептун, а просто в солёную. За счёт этого, она могла действовать сразу на большой объём жидкости и была идеальна для воздействия на смертных, что рискнули оскорбить бога. Стоило грунту пропитаться солью, а воде из колодцев и рек стать непригодной для питья, как люди быстро осознавали свою неправоту и принимались молить о прощении. Которое далеко не всегда даровалось легко.
Сейчас я использовал оттиск в куда более ограниченном масштабе.
Когда водяной щит одного из них практически полностью спал, сверху спикировал Сандал, моментально разорвавший противника пополам. Снова ударили печатями варвары, убрав ещё четверых. А я запустил в полёт Мьёльнира, который в этот раз принял форму каменного диска с зазубренными краями.
Спустя двадцать секунд все монстры были мертвы, а Сандал принялся за сбор пастилок, сразу забрасывая их в тонкий ранец, что висел за моими плечами.
— Что ты сделал с водой?
Я глянул на Ласку и с усмешкой пожал плечами.
— А как ты превратила одного из монстров в перекрученный кусок мяса? Что это была за печать?
Брюнетка прищурилась и ненадолго задумалась, но потом всё же качнула головой.
— Это наши тайны.
Кивнув, в тон ей ответил.
— А это мои. И раз вы пока не готовы делиться, я тоже промолчу.
Отвернулась, но в глазах я увидел задумчивость — намёк на возможный обмен секретами, сработал.
Используя Сандала в качестве разведчика, я отыскал что-то напоминающее тропу и мы добрались до следующего клочка суши, где повторили схему. Потом дошли до третьего. А после десятого, я уже перестал считать — в этом не было большого смысла.
Чтобы слегка разнообразить монотонную работу по истреблению монстров, я периодически ставил эксперименты.
Оттиск не сработал. Самих монстров он вовсе не затронул, а воду в болоте подморозил лишь частично — в ней образовался немного ледяной крошки, которая почти сразу растаяла.
Все другие попытки использовать разные варианты печатей, тоже провалились.