Она любила свои цветы, как мы любим кошек и собак. Понятно?
Гаечка поделилась:
— Мой дед своих коз любит больше детей и внуков. Бывает и такое.
Мы обогнули магазин и остановились на смотровой площадке, откуда было видно море, горы, частично — город, а наш поселок был как на ладони, кроме Нижней Николаевки, закрытой холмом. Илья все это уже видел, а мне открылось, что у школы частично сорвало крышу и разбило стекла, а во дворе настоящий лесоповал.
Вместо работы люди самоорганизовались и вышли устранять последствия катастрофы.
— Неделю минимум будем гулять, — констатировал факт я, обозревая село, где будто играли дети исполинов.
Долго стоять на открытом пространстве под пронизывающим ветром было тяжело, и мы спустились по склону на дорогу. Никаких военных и спасателей в поселке не наблюдалось. В лучшие времена прислали бы вертолет из области, сейчас если местных и усилили, то подмога приехала на колесах, а поди доберись сюда.
Провода все были порваны, сохранились лишь небольшие участки.
Но были и положительные моменты. Во-первых, идти по протоптанным в снегу тропинкам было просто. Во-вторых… Во время потрясений и бедствий возможно два развития событий: человек человеку волк, когда процветает мародерства и множатся преступления — так бывает чаще всего.
— Бежим Карасей спасать, — предложила Алиса. — Вдруг они там замерзают.
— Видишь, какие все дружные, наверное, им уже помогли, — предположил я.
Илья со мной не согласился:
— Там, возле кладбища, мало кто построился, больше пустых участков.
— Вера Ивановна там же? — спросил я дрогнувшим голосом.
— Да, недалеко от Карасей, — подтвердил он.
Самая короткая тропинка туда вела сквозь частный сектор и вдоль моря.
С моря летела водяная пыль, замерзала, попадая на камни, и так слой за слоем. Весь берег был усеян ледяными глыбами, принявшими причудливые формы, и пыль продолжала лететь! Кусты терновника превратились в ледяных ежей.