- Как сейчас докажешь, что он отец? Он откажется и всё. Скажет: не было меня рядом с этой малолеткой.
Маша выразительно глянула, и молодой мужчина лет тридцати, рыжий и улыбчивый, скроил виноватую физиономию.
- Извини. Но сама посуди, это она говорит, что он отец. А его нет. На основании чего мы должны его разыскивать?
- Да и надо ли оно тебе? Точнее, твоей сестре.
- Ей-то как раз надо, - с печалью в голосе проговорила Маша. И повторила мамины слова: - Не знаю что делать. А если заявлению уже дали ход?
- Может быть.
- Бывают, знаешь, какие персонажи? Приходят, заявление подают, через два дня забирают, а через неделю с проломленной башкой возвращаются и опять пишут. И так по кругу.
- Я знаю, - сказала Маша. – Я в городской адвокатуре работаю.
- Тогда что тебе объяснять. Чаю хочешь?
Она головой покачала. Поднялась.
- Спасибо. Хотя бы не выгнали.
- Толку тебя выгонять. Ты завтра вернёшься, по глазам вижу.
Маша улыбнулась.
- Скорее всего. – Прежде чем выйти из кабинета, помедлила, раздумывая. Потом спросила: - А где участковый живёт? На этой территории?
- Хочешь к Денисову домой наведаться?
- Хочу выяснить, чего мне завтра ждать."
"Адресом Машу не побаловали, но дали номер телефона нового участкового. Тот, как и рассказывал отец, оказался человеком молодым и энергичным, и занимаемая должность и нудные обязанности его интересовали не сильно. К делу новый участковый подходил весьма формально, но при этом действовал чётко по букве закона.