Но никакой стройности или слаженности действий, каждый, как волчок, крутился, круша все подряд вокруг себя и пытаясь сбрасывать с себя и давить мутантов.
Чуть дальше в сторону моря дела обстояли лучше, оттянувшись за забор, остатки выживших под прикрытием нескольких техничек, пятились к морю, и еще держали строй. Внутри музея, практически у меня под ногами, тоже шел бой. Люди теснились на крышах вагонов, перекрестным огнем, страхуя друг друга.
Я расслышал женский вопль из дальнего угла, из того самого, где должен был располагаться вагон сестры, и бросился к ближайшему люку.
Как чертов ковбой на крыше поезда, палил из «глоков» по сторонам и прыгал с вагона на вагон. Только в лицо не свежий ветер, а гнилая вонь, разлетающихся мозгов.
Может, я все испортил для остатков выживших, незнакомых мне местных мужчин и женщин, но зомби стали давить сильнее. Воодушевились, если такое слово вообще возможно в адрес ходячих мертвецов, и стали кидаться с удвоенной силой.
На соседнем вагоне прямо передо мной, когда я уже взял разбег для прыжка, два прыгуна подловили мужика на перезарядке. Он завозился, никак не мог вставить новый магазин, и пропустил сначала удар по ноге, а потом и острые зубы в шею, когда рухнул плашмя. Секунды не прошло, как его стащили вниз, а за ним и двух женщин, попытавшихся отвоевать его у зомби. Я выпустил короткую очередь вниз, но головы и плечи зомби моментально сомкнулись так, что ни мужика, ни женщин не стало видно.
На меня сразу же бросились два прыгуна. Темные лоснящиеся пружины распрямились, и из толпы вверх, ко мне на крышу вагона, метнулось два тела. Как раз в момент, когда я ушел на перезарядку. Вагон, как назло, был последним в линии — вперед не пробежать, вниз не спрыгнуть, а единственный угол, откуда был шанс сигануть на соседний ряд уже оккупировали мутанты.
Я сиганул вниз, юркнул внутрь вагона в разбитое окно.
Не останавливаясь, прыгнул вперед и стал карабкаться обратно на крышу через противоположное окно.