— А он не притворяется?
Василий провел перед глазами Хасана рукой, но тот не среагировал.
— Похоже, что нет. Да и что нам остается? Но прежде пусть расскажет о секретах дачи, кто и как ее стережет, где они прячут твою Кристину… в общем, все.
При словах «где они прячут Кристину» Василий искоса глянул на Матвея, улыбнулся, но продолжать эту тему не стал.
Ибрагимов рассказывал десять минут, пока не заговорила рация: очнулся один из командиров группы охраны. Ганфайтеры заставили Хасана выматерить ничего не соображавшего телохранителя, и это дало им еще десять минут.
— Слушай, волкодав, а что, если внушить ему в определенное время поднять шум на даче? Мы будем там не раньше завтрашнего вечера, вот и пусть начнет бузу, «учебную стрельбу» по всему, что движется.
— Ты гений!
— Я знаю, — скромно согласился Матвей.
— Но тогда пусть поднимет не просто бузу или стрельбу, а прицельную: пусть начнет расстреливать телекамеры, лазеры, электростолбы и аппаратуру магнитного сканирования, это поможет нам отступить.
— Ты гений!
— Я знаю, — скромно согласился Василий."
"Через минуту, продиктовав осоловелому майору новый приказ — «начать шум» на даче Ельшина, а также забыть все, что произошло на квартире у любовницы, оба ганфайтера успокоили плачущую хозяйку и ушли из дома тем путем, которым шел Матвей, — через крышу и второй подъезд, еще раз избив очнувшуюся охрану.
— Надо переварить все, что он рассказал, и разработать план, — сказал Василий в кабине своего «Опеля». — Куда поедем?
— У меня крыши нет, — отозвался Матвей. — Я гол как сокол.
— Тогда поехали ко мне.
— А если там засада?
Василий улыбнулся уголком рта:
— У меня есть еще одна квартира, о которой не знает даже генерал Ельшин. Ты звонил туда. Ну?
— Поехали, — махнул рукой Матвей, чувствуя, как ноют мышцы и усталость разливается по телу.
Лицо Василия осталось спокойным, но в голосе прозвучали угрожающие нотки:
— Может быть, ты будешь смеяться. Я не ханжа и многое позволял себе в этой жизни, но могу ответить лишь словами Верещагина из «Белого солнца пустыни»: за державу обидно! И еще мне очень хочется доказать господину Ельшину, что есть закон и для беспредела.
Дальнейший путь они проделали молча.