Дверь открывалась в коридор, и поэтому Матвея, спрятавшегося за ней, они сразу не заметили, зато от увиденной картины оба, что называется, обалдели: посреди коридора нежно обнималась парочка.
Один из охранников присвистнул, делая шаг вперед, второй засмеялся:
— Ну и сюрприз! Эй, вы как здесь оказались?
Матвей кашлянул, тихо закрывая дверь в холл, и, когда охранники повернули к нему головы, двумя мгновенными выпадами пальца парализовал обоих. Подхватил падающие тела, чтобы не допустить шума, шепнул свирепо:
— Хватит целоваться! Быстро наверх, к лифту!
Василий подтолкнул Кристину, и они помчались к тупику коридора, где начиналась лестница на второй и третий этажи дачи.
Здесь тоже был коридор, только в два раза короче нижнего, и дверей в его стенах оказалось всего две.
— Лифт! — прохрипел Василий, кивая на ближайшую дверь. — Только кнопки не видно. Как они его вызывают?
В то же мгновение дверь лифта бесшумно скользнула вбок и в лицо Василию уставился зрачок пистолета-пулемета «волк-2».
— Какой я молодец! — сказал Ибрагимов с удовлетворением, шагнул из лифта, насмешливо улыбнулся: — Не дергайтесь, ганфайтеры, положу всех без сожаления.
Матвей замер, но не потому, что на него подействовала угроза, а для пространственного анализа обстановки, и вздохнул с облегчением: Ибрагимов был один. То ли понадеялся на свои силы, то ли, обнаружив пустую «камеру» и тела охранников в коридоре, обезумел от ярости и бросился в погоню без сопровождающих.
— Вообще-то в ваших способностях не сомневался и я, — продолжал Хасан, держа оружие с профессиональной небрежностью, готовый открыть огонь в любой момент, — но не думал, что вы придете в себя так скоро.
— Серп и молот! — произнес Василий условную фразу, после которой главный секьюрмен Купола должен был начать «бузу» против Ельшина по программе, которую внушили ему контрразведчики почти сутки назад. Однако Ибрагимов не спешил «бузить».