— Ну и что?
— Как это «ну и что»?! Забыл? Генрих сегодня собрал у себя всех клиентов для демонстрации спецору…
— Тише!
— …оружия, — докончил Галкин. — Чего тише? Скремблер не включен, что ли? Кроме того, поступил сигнал, что и ФСК, и угро получили странные сообщения о проводимом на даче мероприятии, так что не исключено, что через час туда примчатся группы быстрого реагирования.
— Ты думаешь, «чистильщики»… и остальные… знают о переговорах наверняка?
— Я не думаю, почти уверен. Что делать?
Краснорыжин покрылся гусиной кожей, потом снова вспотел, дотянулся, до бутылки боржоми и выдул ее в один присест.
— Пошли туда полк «Оборотней» или «Драконов»[73] и разнеси дачу в пух и прах!
— С ума сошел?! Я мгновенно лишусь погон и должности!"
"— А так лишишься головы, мон шер, если «чистильщики» раскрутят всю историю с оружием! Дай приказ заму, а потом свалишь на него и на командира полка вертолетчиков. Учить тебя, что ли, как это делается?
Галкин шумно выдохнул в микрофон, с минуту тяжело сопел и выключил связь.
Тревога началась в девятнадцать ноль-пять, и Ельшин был вынужден прервать переговоры, успокоив встревоженных клиентов:
— Не волнуйтесь, господа, у меня вы — как у Христа за пазухой, сейчас разберусь, в чем дело, и вернусь. А вы пока подписывайте контракты.
Ибрагимова генерал обнаружил на третьем этаже у дверей своей спальни.
— В чем дело, Хасан?
— Ушли, — морщась, просипел Ибрагимов. — Ганфайтеры ушли… вместе с бабой… хотя я в них стрелял и попал!
— Когда?!
— Минут десять-пятнадцать назад!
— Куда?
— Скорее всего, вниз, в метро, куда же еще? Понимают, суки, что это единственный путь.
— Который ты обязан был перекрыть! Людей посылал?
— Лифт не работает, они, наверное, уничтожили управление, а через колодец мои люди не успеют.
— Пронюхали все-таки? — Ельшин недобро улыбнулся, пошел к спальне, махнул рукой. — За мной. Ну что ж, я им покажу, кто на этой земле хозяин.