Я выбываю из игры и прошу вас продолжать обсуждение без меня. Так будет лучше для всех вас. Да и для меня тоже. Любые консультации — пожалуйста, тут я к вашим услугам, но о конкретных предложениях давайте потом, когда я уйду.
Боханов крякнул, потер себе шею сильной ладонью, на взгляд Рыкова ответил пожатием плеч.
— Я в общем-то тоже не горю желанием начинать все сначала, но, если предложения будут действительно интересные, подключу свой аппарат.
Рыков погасил в глазах упрямый огонек и кивнул Завьялову.
— Что ж, у каждого свой выбор. Жаль, что вы отказываетесь, Дмитрий Васильевич, я привык видеть вас во главе.
В последних словах Рыкова чувствовалась некоторая неискренность. Вместо ответа Завьялов только развел руками. С кем бы Завьялов меньше всего хотел иметь дело, так это с бывшим комиссаром-2.
Рыков встал.
— Придется мне крепко подумать, стоит ли начинать войну ослабленным составом. А как вы думаете жить дальше, Дмитрий Васильевич? Вы ведь вообще ушли из аппарата премьера?
— Выживу, — встал и Завьялов.
— Ну что же, удачи вам!
В машине Боханова Рыков, помолчав немного, сказал:
— Он оказался слабее, чем я думал. Если организация возродится, он станет опасен.
— Пусть живет как хочет, — нажал на газ Боханов. «Тойота» плавно тронулась. — Так что, сворачиваем план?
— Наоборот, раскручиваем дальше! Завьялов всегда был слишком интеллигентен для роли комиссара «Стопкрима». А уж для должности координатора он тем более не годится!
— Насколько я понимаю, лидер теперь ты?
— Нет, есть кандидатура помощней.
— Ты же говорил, что он вышел из игры.
— На одно из кресел в «Чистилище» претендует его зять. В девять вечера, не опаздывай. Высади меня на углу.
Боханов свернул в Староконюшенный, остановился и долго смотрел вслед Рыкову, пока комиссар-2, худой и невысокий, как подросток, не растворился в серой толпе.
Вторая встреча комиссаров разительно отличалась от первой.
Кроме Боханова и Рыкова, на ней присутствовали еще трое, все в костюмах, но друг на друга совсем непохожие. Самый старший — на вид ему исполнилось лет шестьдесят — слегка напоминал Музыку тяжелым и властным лицом, бровями, осанистой фигурой. Двое других были моложе едва ли не вдвое. Один — небольшого роста, белобрысый, уверенный в себе, подвижный и резкий, по виду — бывший, а может, и сейчас еще спортсмен.