Перечитав послание еще раз, Жаров задумчиво прошелся по кабинету, посасывая пустой мундштук: курить он бросил давно, однако привычка держать трубку в зубах осталась.
Дело, о котором шла речь, заключалось в следующем."
"Два месяца назад сотрудники ОРБ — оперативно-розыскного бюро Нагатинской префектуры Москвы накрыли банду рэкетиров, одиннадцать человек, возглавляемую, как оказалось, сыном Суркова, депутата Государственной думы России. При задержании было изъято пять стволов с патронами, двадцать ножей, обрез, баллончики с газом, наручники, кастеты, крупная сумма долларов, видеоаппаратура, украшения из золота и драгоценных камней.
Жаров достал из сейфа коньяк, налил треть стакана, залпом выпил и позвонил прокурору Филину:
— Ефим Палыч, Жаров говорит.
— С печатью в виде кинжала? Я тоже. Ты что-нибудь слышал об этом?
— Да так… ходят слухи, что такие письма уже получал кое-кто из наших. И закончилось это весьма печально.
— Заходи, поговорим.
Спустя полчаса после разговора со следователем прокурор набрал хорошо известный ему номер:
— Константин Викентьевич, они добрались и до меня, «рекомендуют» довести до конца дело сынка депутата Суркова.
— Работай, — раздался в трубке хрипловатый бас. — Что за паника?
— Это не паника, ты же знаешь, чем заканчиваются подобные «рекомендации». Может быть, вернуть дело Жарову на доследование, пока не поздно?
— Я сам займусь этим вопросом. Вечером встретимся у меня, все обмозгуем.
Обладатель хриплого баса, громадный, широкий, тучный (про таких говорят: поперек себя шире), с неожиданно маленькой головой, украшенной плешью, бросил трубку, побарабанил пальцами по столу размером с бильярдный и нажал клавишу интеркома:
— Вадим Борисович, разрешите зайти? Есть проблема.
— Через пять минут, — ответил интерком после паузы.
Хозяин кабинета выпростался из кресла, сделанного по специальному заказу, походил, тяжело ступая, из угла в угол, вдоль стеклянных шкафов с коллекцией огнестрельного оружия. Открыл один, взял с бархатной подушки старинный кремневый пистолет, задумчиво повертел в руках.