Сделав свое дело, четверо негодяев спокойно оправили одежду, зашли в кабинет завуча и пригрозили:
— Вякнешь хоть слово в милицию — доберемся и до тебя! И чтоб эта сучка в вашем вонючем лицее больше не работала, ясно? Не умеете детей как следует воспитывать — научим. — Затем четверо сели в красную «феррари» с открытым верхом и уехали…
— Ясно, — сказал Матвей, чувствуя, как в груди рванулось и замерло сердце, жаждущее справедливости. — А мне Стас ничего не сказал.
— Мужчина, — улыбнулась Ольга Николаевна, — боится потерять твое уважение.
— А что же милиция? Нашли бандитов?
— Найти-то нашли — их и искать долго не надо, — но власти у тех оказалось побольше, чем у милиции. Отпустили их: у всех алиби, как говорят в таких случаях…
— Рассказала все-таки? — объявился на пороге своей комнаты взъерошенный Стас; он вытирал лицо полотенцем после умывания. Прошел мимо Матвея с независимым видом, потом вернулся и бросился к нему на шею.
— Драться нет, а вот защищаться — научу. Сегодня же заедем к дяде Васе, сначала будешь брать уроки у него. А сейчас собирайся, поедем к хирургу, пора заняться твоей ногой.
Стас побледнел, глядя на Матвея огромными глазами, потом неловко ткнулся носом ему в щеку и заковылял в свою комнату. Ольга Николаевна и Матвей посмотрели ему вслед, переглянулись.
— Это правда? Есть шанс? — спросила женщина.
— Да, я консультировался с хирургом, в областном центре хирургии есть один специалист.
— Дай-то Бог!
Пока ехали на Гагарина, где в парке располагался Рязанский областной хирургический центр, Матвей размышлял о внезапном проявлении криминальных сил, коснувшихся непосредственно его самого. До этого момента в жизни Матвея и людей, окружавших его, особого ничего не происходило, словно им дали отдохнуть от переживаний и потрясений.
Стас, увлеченно рассказывающий о своих делах, заметил рассеянный вид старшего товарища и замолчал.