— Привет, — сказал Василий, поднимаясь на ноги как ни в чем не бывало.
«Шейх» посмотрел на него внимательно, перевел взгляд на появившегося Матвея. Взгляд его был необычайно глубок, всепроникающ, полон сдержанной печали и достоинства.
— Кто вы? — спросил Матвей, уже догадываясь, кто стоит перед ними.
Человек снял кепку, пригладил черные как смоль волосы, снова по очереди оглядел ганфайтеров, одетых в черные комбинезоны и армейские ботинки до лодыжек.
— Я Хранитель. — Голос незнакомца взлетел под купол пещеры и вернулся россыпью тихих, но звонких отголосков.
— Подумаешь, невидаль, — проворчал Василий, — Храм Инсектов. Видали мы уже один такой… ну, или не совсем такой, но тоже созданный инсектоцивилизацией.
— Значит, это вы проникли в хранилище МИРа Изоптеров год назад с помощью Отступника?
— Отступник — это, вероятно, Горшин, — посмотрел на Соболева Василий, — а что такое МИР Изоптеров?
— Изоптеры — латинское название семейства термитов.
— Пауков?!
Хранитель, не ответив, снова глянул на молчащего Матвея.
— Вы Соболев. — Это был не вопрос, а утверждение. — Люди Внутреннего Круга наблюдают за вами давно, однако до сегодняшнего дня вы не проявляли особого желания следовать Закону восхождения.
Матвей вдруг испытал мгновенное чувство стыда. Хранитель пришел в Храм Инсектов специально для встречи непрошеных гостей, серьезно полагая, что у них есть высокая цель и готовность к постижению Пути. Сказать ему правду — означало если не подписать себе приговор, то выставиться в неприглядном виде. И все же лукавить, придумывать «благородные обстоятельства», приведшие их сюда, не хотелось. Выручил Василий, прямой как стрела и честный.
— О Храме Инсектов… э-э… об этом вашем МИРе…
— МИР — это аббревиатура слов «Модуль Иной Реальности», — терпеливо пояснил Хранитель.
— В общем, об этом МИРе нам рассказал один приятель, и мы решили проверить, правда ли это.
— Нам хотелось бы взглянуть на «тронный зал», — тихо добавил Матвей, — с саркофагом «царя».
Хранитель покачал головой.
— Тебе не стоит идти этим путем, полуизбранный. Моха[118] — лучшее состояние для ординарного человека.