– Я в уборную, – поясняю на вопросительный взгляд Тимура, когда поднимаюсь со своего места.
Самолет удачно набрал высоту и теперь за стёклами иллюминатора парят белые облака. В небе сегодня невероятно красиво.
Уборная здесь невероятно просторная и удобная. Есть даже душ. Я останавливаюсь перед раковинной, не отводя взгляд от зеркала, рассматриваю своё отражение. Поворачиваю кран с холодной водой, чтобы умыть лицо и немного остудится. Близость Тимура действует на меня слишком остро. Особенно теперь, когда я далеко не скромная заучка мало что знающая о близости между мужчиной и женщиной.
Я вздрагиваю когда ручка на двери поворачивается и в уборную входит Тимур, взирая на меня взглядом, от которого подкашиваются коленки.
– Что ты здесь делаешь? – голос все же предаёт меня, дрожит и не слушается.
– Вспомнил, что забыл рассказать о ещё одной фантазии. Которую мы сможем воплотить прямо сейчас, – плотоядно усмехается он, надвигаясь на меня и зажимая между раковиной и своим телом.
Я вздрагиваю когда ручка на двери поворачивается и в уборную входит Тимур, взирая на меня взглядом, от которого подкашиваются коленки.
– Что ты здесь делаешь? – голос все же предаёт меня, дрожит и не слушается.
– Вспомнил, что забыл рассказать о ещё одной фантазии. Которую мы сможем воплотить прямо сейчас, – плотоядно усмехается он, надвигаясь на меня и зажимая между раковиной и своим телом.
– Очень смело, Аврамов, – быстро беру себя в руки и надеваю на лицо фальшивую маску холодности.
Его близость будоражит мое сознание.
Подавляю в себе этот порыв, поднимаю на Тимура взгляд:
– Боюсь, во время вчерашней поездки с неким господином Колосовым меня так укачало, что до сих пор тошнит, – намекаю на вчерашний инцидент и причастность Тима к этому. – Поэтому, не мог бы ты, пожалуйста, оставить меня одну на время?
Я упираюсь ладонями в грудь Тимура, не позволяя его губам коснуться моих.
– А с тобой не будет легко, да? – невесело усмехается он, ловит прядь моих волос и перебирает их между пальцами.
– Не в этот раз, – качаю головой, все же не выдерживаю и тянусь к его воротнику. Правда лишь для того, чтобы поправить его.
– Когда ты успела стать такой колючкой?
– У меня было восемь лет форы, – протягиваю я и веду ладонью вниз по его груди.