— Ну, вот и отстрелялись, — сказала она негромко, стараясь не смотреть на Сергея. — Теперь «Явления Христа народу» больше не нужны. Все окончательно поверили в то, что самый настоящий Селезнев безумно влюблен в Юлю Максакову… Наша игра закончена…
Тишина повисла всего на несколько секунд, но ей показалось, что прошло, по крайней мере, минут пять, что молчание становится неловким, и непременно надо было разрядить атмосферу. Юля уже жалела, что произнесла последнюю фразу, прозвучавшую с излишним пафосом, вроде «финита ла комедиа»… К чему все это? Закончилось действие договора, теперь нужно просто поблагодарить Сергея вежливо и сдержанно осведомиться, в расчете ли они, ну, и все, пожалуй… А недавний вечер у него на даче?.
— Юль, — Палаткин заговорил неуверенно и как-то виновато, — я просто не знаю, как тебе сказать…
Она напряглась и зачем-то затеребила замок на сумочке.
— … В общем, я пригласил к нам на завтра гостей. Так что придется отстоять еще одну вахту.
— Каких гостей? И куда «к нам»? — спросила Юлька скорее удивленно, чем возмущенно.
— К нам, это — к нам. Мы ведь по легенде живем вместе. А если тебя интересует географическое расположение, то торжественный вечер, посвященный более близкому знакомству с Сергеем Селезневым состоится в моей квартире. Твоя останется в целости и сохранности.
— Тогда повторяю вопрос первый: каких гостей?
— Твоего директора с супругой, эту артистку с мужем, даму, которая первой попросила автограф и, конечно, Тамару Васильевну… Замечательная женщина, честное слово…
Юля ожидала чего угодно, но только не этого.
— Ну, и зачем ты это сделал?
— Не знаю. Все получилось как-то само собой.
— Поминки? — Юля еще раз щелкнула замком, с раздражением посмотрела на собственные напряженные пальцы и отбросила сумочку на заднее сиденье.