Зеркало для двоих

Вскоре из кухни выплыла уже немного освоившаяся Тамара Васильевна, и обстановка окончательно разрядилась. Когда раздался третий звонок в дверь, они все впятером уже попивали аперитив и беседовали на светские темы."

"С самого утра Юля внушала себе, что в приходе Коротецкого нет ничего страшного и, кажется, почти поверила в это. Но теперь звонок, показавшийся вдруг невозможно резким и тревожным, заставил ее вздрогнуть. Она подняла глаза и встретила испытующий взгляд Сергея.

— Извините нас, мы на секундочку, — он кивнул женщинам и Михаилу Михайловичу.

 — Только встретим последних гостей… Поднимайся, Юля.

Она встала из кресла, чувствуя, как колени наливаются противной вязкой слабостью, и вслед за Палаткиным вышла из гостиной. В прихожей он быстро и ласково погладил ее по руке:

— Постарайся успокоиться. Твое волнение очень заметно. Если ты хочешь достойно провести последний раунд, возьми себя в руки… Иначе не стоило затевать всю эту грандиозную комбинацию…

— Да я вовсе не из-за Коротецкого переживаю, — сочинила она на ходу.

 — Просто эта его подруга… Она же актриса! Вдруг начнет подробно расспрашивать тебя об этом, как его, Аркадии Викторовиче, о других киношных делах?

Сергей, уже взявшийся за ручку дверного замка, обернулся, и в глазах его сверкнула плохо скрытая ирония:

— Мне показалось, что она достаточно хорошо воспитана, а значит, поймет, что наша с ней «кухня» другим не интересна. Уединяться с ней я не собираюсь, так что за успех предприятия можешь не волноваться…

Лампочка на этаже не горела, и поэтому, шагнув из темноты в ярко освещенную прихожую, Коротецкий на секунду зажмурился.

От уголков его глаз к вискам тут же побежали тоненькие морщинки, прежде заставлявшие Юльку чуть ли не плакать от умиления. Сейчас она смотрела на эти типичнейшие «гусиные лапки» и не могла понять, что же такого находила в них особенного? Юрий выглядел сегодня несколько бледнее обычного, что, впрочем, ему шло. «Классически красив», — вспомнила она и тут же подумала об Олеге, друге Сергея. Нет, в том, несмотря на всю правильность черт, не было этой утонченности, этого чуть нервного изгиба губ, этого поэтического разлета бровей, да и во всей Олеговой фигуре ощущалась некоторая мужиковатость… Коротецкий же смотрелся просто превосходно, и длинное драповое пальто сидело на нем, как на профессиональном манекенщике, и темное кашне оттеняло аристократическую бледность кожи. Он вручил Юле цветы, которые она приняла машинально, без внутреннего трепета, и подал Сергею руку.