– Спросить недосуг оказалось, но намерения выказывал абсолютно ясные, – и парень пнул труп ботинком.
– Что же теперь делать?
– Ясное дело, закапывать.
Я перепугалась еще больше.
– Следует позвонить в милицию.
Бекас хмыкнул:
– Не-а, лучше свяжусь с Иваном Михайловичем, он все уладит, а милиция приедет, шум поднимет, домашних перепугает. Бабки спать перестанут, они и так-то шебутные, а тут вооще разум потеряют. И потом, зачем Манюню пугать? А Кешка вас после этого случая дома на цепь посадит!
Минут через пятнадцать во двор въехал микроавтобус с зашторенными окнами.
В холл неслышными шагами вошли двое молодых ребят с черным пакетом и носилками, мужик лет тридцати пяти со стетоскопом на груди и девушка.
Нацепив резиновые перчатки, врач ловко перевернул труп на спину и велел:
– Гляньте, узнаете личность?
Я с опаской посмотрела на молодое безжизненное лицо с маленькой аккуратной дырочкой во лбу. Да, Бекас не только отлично разбирается в моторах, но и метко стреляет.
– Нет, первый раз вижу.
– Второй, – усмехнулся Бекас, – первый раз был, когда вы его у ворот разглядывали.
Парни принялись упаковывать тело в мешок, девчонка начала ловко заметать осколки и мыть кухню. Двадцати минут не прошло, как от побоища не осталось и следа. «Рафик» уехал, один из парней сел в оставшиеся без хозяина «Жигули» и двинул следом. Мы с Бекасом сели пить чай.
– Господи, – только сейчас дошло до меня, – Коля, а ты откуда тут взялся?
– Маня посадила сочинение писать, в кабинете работал.
Я не разделяла его возмущения по поводу неумелости киллера.
– Кто он?
– Черт его знает, – пожал плечами Бекас, – Иван Михайлович разберется.
– Может, простой вор?
– Домушнику пистолет с глушителем без надобности, – пояснил Коля, – зачем себе жизнь усложнять? Он квартирки потрошит – это одна статья, а если с пушкой, это уже вооруженный грабеж, совсем другая картина и срок иной.
Мы допили в молчании чай. Потом Бекас вздохнул.
– Дарья Ивановна, постарайтесь забыть случившееся, мы разберемся.
Легко ему говорить, не так уж часто меня пытаются убить.