"
"Театром Когтева горделиво назывался полуподвал примерно на сто мест. В темном зрительном зале горела только одна настольная лампа, возле которой с кипой бумаг в руках восседал мужчина.
На сцене тоже царил полумрак.
– О, скажи мне, за что? – вопрошал женский голос.
– То рок свершился, – ответил мужской.
– А, а, а, а, – завыл откуда-то из-под потолка хор, – о, о, о.
Мужчина хлопнул в ладоши:
– Прекрасно, все свободны на час, потом еще раз с самого начала.
В зале вспыхнул свет. Щурясь, режиссер обернулся и спросил:
– Вы ко мне?
Выглядел он потрясающе – ярко-бирюзовый пиджак, совершенно невероятные желтые джинсы, на ногах белые носки и розовые ботинки.
– Что хотите? – нетерпеливо спросил Яков Миронович. – Актриса? На пробу?
– Майор Дарья Ивановна Васильева из отдела розыска пропавших без вести. Нужно задать пару вопросов.
– Пойдемте в кабинет, – отрывисто бросил Когтев и потащил меня по коридору куда-то за сцену.
В крохотной комнатке, где помещались только письменный стол и два стула, он включил электрочайник и, доставая из ящика банку растворимого кофе, сказал:
– Да, сильно изменилась наша милиция, и что, вам разрешают в таком виде на службу ходить?
Я обозлилась: если носишь розовые ботинки, нечего осуждать бедного майора за нестандартный макияж.
– Разыскиваем Фаину Львову, семнадцатилетнюю девочку, не обращалась в театр такая?
– Нет, – удивленно ответил Яков Миронович, – не слышал.
Конечно, не слышал, пропала-то она бог знает когда и сейчас, если жива, ей уже тридцатник стукнул или около того.
– Почему решили, что могу навести на след? – продолжал недоумевать Когтев.
– Последний раз ее видели с актером вашего театра Антоном Медведевым.
Режиссер побагровел:
– Если данный субъект смел представляться членом нашей труппы, то знайте – он наглый самозванец. Талантливый, не спорю, но абсолютно криминальная личность. Прошу в моем присутствии не произносить никогда данной фамилии.
И он, горделиво выпрямив спину, пронзил меня взглядом, который можно сравнить разве что с плохо наточенным копьем.
Ну, это вы, Яков Миронович, зря. Может, на актеров и действуют пламенные взоры, и они боятся вас, но майору милиции на такие штучки наплевать.
– В целом уже представляю, что произошло, Олег Берестов объяснил.
– Сплетни собираете, – прошипел «Станиславский», – в чужом белье копаетесь? Ни слезы матери, ни скорбь, ни горе, ничто вас не смутит.