Она ставит на стол кожаный портфель и отщёлкивает застёжки. Дежурно улыбается, дожидаясь распоряжений хозяина.
Багратов снова разваливается в кресле, царственно взмахнув ладонью:
— Раздевайся. Пора оценить товар лицом.
Мои пальцы едва справляются с задачей. Я чувствую себя ужасно. Горю от стыда. Я обнажалась перед мужчинами всего пару раз и всегда в полутьме. Сейчас же нет ни одного шанса, чтобы скрыть изъяны моей внешности: впалый живот, тощая задница и небольшая грудь. Слишком бледная кожа, которая покрывается мурашками от пристального разглядывания.
Инга замеряет мои параметры, делая пометки в своём планшете. Багратов время от времени кивает, словно соглашаясь. Инга обхватывает мои бёдра лентой, диктуя цифры.
— Подойди, Эрика. Повернись ко мне задницей, — командует Багратов.
Не дожидаясь, пока я выполню его приказ, подходит сам и сминает ягодицы, щиплет их.
— Хм… Я думал, под одёжкой у тебя всё намного скучнее. Но у тебя неплохие задатки. Какого чёрта ты одевалась в те страшные тряпки? — интересуется он и, не дав возможности ответить, обращается к Инге.
— Йога! — добавляю я.
Руки Багратова скользят выше. Он стягивает их замком на моей талии.
— Что?
— Я хожу на йогу и хотела бы продолжить это делать…
Головорез раздумывает несколько секунд, кивает:
— И йога. Пусть будет так.
Инга проворно обворачивает ленту вокруг моей груди.
— Девяносто один. Увеличить?
— Нет! — кричу я, паникую. Прикрываю грудь ладонями. — Я не хочу. Не надо мне ничего увеличивать!
— Записать Эрику к Полежаеву на консультацию? — интересуется Инга, игнорируя моё возмущение.
Багратов хлопает меня по запястьям, вынуждая опустить руки. Накрывает мою грудь обеими ладонями, исследует пальцами, раздумывая.
— Не крупная. Но не обвисшая. Упругая… — делает паузу. — Сгодится и такая.
— Губы? — переключается на другое Инга.
Багратов зажимает мой подбородок и сминает губы пальцами.
— Не надо мне ничего увеличивать, надувать и кромсать. Пожалуйста!
— Не хочешь быть эталонной красоткой? — в тёмных глазах Багратова загорается неподдельный огонёк интереса.
— Я хочу остаться собой!
— Да, но твои желания здесь не учитываются, — ухмыляется Багратов, проводя большим пальцем по нижней губе.
Потом резко отходит от меня к окну, опираясь на подоконник широкими ладонями.