Жена поневоле

Свидетельства того, что удалось приподняться на несколько ступенек выше обычной жизни.

Автомобиль плавно выкатывается со двора. За окном мелькают высоченные заборы, ограждающие элитные постройки от чужих любопытных глаз. Я думаю о том, что мы с братом мечтали о чём-то подобном. На деле же у него была возможность воплотить наши мечты в жизнь, но он предпочёл делать вид, что мы находимся за чертой бедности. Я вздыхаю. Мне никак не удаётся понять его мотивов и до сих пор больно думать, что мой самый родной и близкий человек мог обманывать меня с невозмутимым выражением лица.

Багратов встречает меня в ресторане. Тёмные глаза вспыхивают огоньком одобрения — ему нравится то, что он видит. И по всей видимости, я отлично справляюсь со своей ролью.

Мы сидим за столиком в ресторане, когда официант шёпотом осведомился, можно ли презентовать мне подарок.

— Какой? — интересуется Багратов, напрягаясь.

— Букет цветов. Розы.

— Хорошо…

Букет роз, поднесённый мне, восхитителен. Нежные чайные оттенки и розовые бутоны прекрасно сочетаются.

Сбоку прикреплена небольшая открытка. Я раскрываю её. Пол будто растворяется под ногами в ту же секунду. Мне кажется, что я падаю, а перед глазами расплываются чёрные буквы:

«Верни долг или сдохнешь, тварь…»

* * *"

"«Верни долг или сдохнешь, тварь…»

Эти несколько слов крутятся в моей голове на протяжении недели после посещения ресторана. Багратову удалось обратить всё в шутку, мол, у моей будущей жены появилось чересчур много настырных поклонников. Он отдал распоряжение в тот же миг.

Узнать, кто доставил это послание.

Всё будет хорошо, так сказал фиктивный муж.

Но после этого короткого послания я не уверена, что даже рядом с Багратовым мне не грозит опасность. Теперь я уже не рвусь прочь из загородного дома супруга. Я выполняю все предписания, но погружена в уныние и начинаю бояться каждого шороха. В особенности, по вечерам.

— Я выяснил, кто это был. Больше они тебя не потревожат.

Я вздрагиваю от громкого голоса Багратова и прикладываю книгу к груди в защитном жесте.

В темноте взгляда Дамира рождается штормовая ярость. Он переводит его в сторону, снижая градус злости до минимума, и садится на диван в метре от меня.

Его большие руки лежат на коленях в расслабленном состоянии. Но даже так в нём чувствуется мощь и сила. От него веет исконно мужской харизмой, в которую хочется завернуться с головой. Глядя на него, испытываю необъяснимо сильное желание спрятаться за фасадом его непробиваемой уверенности.