Жениться и обезвредить

То есть на мою невесту. Нет, разумеется, арестовать мы его не сможем, насчёт этой нелепой фантазии бабуля нас сразу предупредила. Но можем (если ОЧЕНЬ повезёт!) увидеть его, определить его реакции, параметры, мощность и степень агрессии. В этом смысле игра стоит свеч. Маскарад начался буквально через полчасика…

— Митя, платочек поправь! Бабуль, на нём платье не очень трескается?

— Никитушка, ить самый большущий сарафан у тётки Матрёны одолжила…

— У кого?! У вредительницы энтой?! Снимите с меня сей же час, умру я в нем, душит он меня… задыхаюся-а… Ой, чего ж сразу драться?!

— Любимая, вот только не надо так улыбаться.

Я и без того чувствую себя полным трансвеститом…

— А по мне дык очень ничего вы и выглядите, Никита Иванович, сзади так и соблазнительно даже. Особливо когда эдак бёдрышком поводите… Ой, да за что ж опять подзатыльник-то, бабуленька?!

Если вы ещё не поняли, на дело шли мы втроём — я, Олёна и Митя. Олёна изображала беззаботно гуляющую по ночи девицу, а мы её улыбчивых подружек.

Стрельцам Еремеева дали строжайший приказ — не вмешиваться ни при каких ситуациях, даже самых опасных. В том, что они будут, мы не сомневались — в конце концов, сами шли на них нарываться. Весь смысл в том, чтобы спровоцировать нападение ночного криминального элемента и дождаться заступничества Лиха за мою невесту. Я, может быть, коряво выражаюсь, но цель примерно такая. Яга торопливо перекрестила нас на дорожку и собственноручно вытолкала за ворота.

* * *

Дьяк Филимон Груздев, честно марширующий вдоль забора с метлой наперевес, проводил «трех граций» восхищённым взглядом, даже фривольно присвистнул вслед, но знакомиться не полез.

Уже приятно. Итак, мы с Митей чувствовали себя, мягко говоря, как две балерины в солдатской бане…

— Никита Иваныч, а ежели увидит кто?

— Мы и вышли, чтоб нас увидели.

— А ежели узнают?

— Притворимся, что это не мы.

— Добрый вы человек, Никита Иваныч, а уж утешить умеете-э…"

"Олёна взяла меня под руку, оттащив от брюзжащего Митяя.

Тихо болтая на наши личные, никому, кроме нас двоих, не интересные темы, мы прошли пустой Базарной площадью, крутанулись у царёва подворья и под нескромное гоготание государевых стрельцов остановились на «военный совет». Советовались мы двое, я и она, Митька, не выдержав, набычился и, подобрав подол, попёрся что-то доказывать особо старательному молодому зубоскалу. Щас два раза быстренько по морде докажет и назад.

— Зря мы здесь ходим, любимый.