Дескать, буйствует у нас ваш герр Лобофф! Ну Фома Силыч туда лично направился, вот тока-тока связанного и привезли…
— Фому? — непонятно с чего сглупил я.
— Да Митьку же!
— Ах Митьку-у… Ну ладно, если Митьку, то это в принципе не страшно. Он у нас большой оригинал со своими закидонами. Пьяный, наверное, был?
— Да вроде трезвый как стёклышко, — переглянулись стрельцы. А вот это уже не очень хорошо. И перед немцами как неудобно…
— Надеюсь, в отделении разум к нему вернулся?
— Нет! — даже заулыбались болтуны.
— Стоял на голове, пел неприличные частушки, изображал в ролях, как дьяк с попадьёй целуются?
— Не-а, он, батюшка сыскной воевода, такое-э учудил… Саму царицу покусал!
— И не побрезговал… — на чистом автомате закончил я, опомнился и опрометью бросился в терем. Если и тут замешано Лихо, то подобный психоз может оказаться заразен…
Внутри меня встретил ставший уже привычным дурдом в отдельно взятом коллективе.
Итак, излагаю поэскизно: на столе в горнице задом кверху лежит наша всеми любимая царица и скрежещет зубами. Юбка на ней задрана, обнажая хорошенькую ножку аж до колена, выше начинаются кружева розовых панталон. Моя невеста Олёнушка, едва сдерживаясь от того, чтобы не ржать в голос, пытается кое-как утешать подругу, поправляя ей локоны и что-то шепча.
— А, Никитушка пришёл! Заходи, заходи, сокол ясный, вот глянь чего, полюбуйся… — радостно улыбнулась наша эксперт-криминалистка и осеклась. — Охти ж мне, ты на чтой-то уставился, дитё неразумное?! Али не видишь, как мы тут матушку государыню всем отделением от последствий злокачественных избавляем.