И почему мне никто не сказал, что он сумасшедший?
— Чему ты удивляешься? — как в порядке вещей, бросает он, пока Светлана Ивановна договаривается с лабораторией. Вадим Петрович одаривает меня очередным пренебрежительным взглядом и добавляет снисходительно. — В моем доме такой порядок. Весь персонал и домочадцы ежегодно проходят обследования. Зато потом без сюрпризов. Пойдем, провожу на диагностику, — заявляет как ни в чем не бывало.
Во всех коридорах нам улыбаются люди в белых халатах, а иногда и пациенты. Довольный словно идиот Косогоров со многими здоровается за руку и представляет моего сына, как Роберта Кирилловича.
В отделении функциональной диагностики, где стоит самое современное оборудование, до моего свекра наконец доходит, что малыш может запросто испугаться томографа. Поэтому мы ограничиваемся УЗИ. Я сижу на стульчике рядом с ребенком, а его респектабельный дедушка в костюме от Армани и накинутом сверху белом халате изображает из себя адского профессора, которым, по сути, является.
— Роберт здоров!
— Да что вы говорите, — хмыкаю я тихо в надежде, что меня слышит только Вадим Петрович. Но по дрогнувшим плечам толстой седой докторицы понимаю свою ошибку.
— Оставайся, Ольга Николаевна, — велит он, особо не церемонясь. — А мы с Робертом вернемся ко мне в кабинет.
"— Постараюсь не заблудиться, — бурчу я недовольно. А когда через час выхожу из кабинета, меня охватывает паника. Зачем я только отпустила Роберта с Вадимом Петровичем? Он его обязательно украдет у меня! С его-то связями! Но мой сын важно сидит за столом, рисует домики и солнышко и беспечно болтает ногами. А хозяин кабинета недовольно морщится при виде меня, мрачно кивая неведомому собеседнику.
— Почему тебя ищет Шевелев? — рыкает, закончив разговор. Косогоров даже не пытается быть вежливым и соблюдать приличия. — Не вздумай врать, — бурчит, еле сдерживаясь.
— Это долгий разговор, — пытаюсь я съехать с темы. — Я вам потом расскажу.
— Хорошо, — кивает мой мучитель. — Дам тебе охрану, а Роберт пока посидит здесь. В заложниках, — довольно хмыкает и, поняв, что я близка к истерике, встает из-за стола и подходит почти вплотную ко мне.