Напился, как дурак! Из-за Галкиного вероломства, молчаливого предательства отца, интуитивно вставшего на сторону собственного брата, а не пришедшего на защиту мне, собственному сыну.
Я понимаю, что чувствует Ольга, уважаю ее беспокойство, как матери, и готов свернуть шею, как брошенный любовник.
«Подожди, милая, — снова и снова твержу я, стискивая кулаки и зубы. — Я приеду. Поговорим. Мне бы только в глаза твои посмотреть. И я сразу пойму, есть ли надежда, или ее уже не осталось. Но как бы там ни было, ты навсегда останешься в моем сердце!»
Морщусь как от зубной боли.
Эта стерва оставила почти все свои вещи. Удрала, бросив меня наедине со своими тряпками, из которых не выветрился еще дух хозяйки.
«Но нет, Олюшка, — усмехаюсь я.
Я протягиваю руку к широкой тумбе, стоящей в изголовье дивана, и с помощью парочки акробатических этюдов извлекаю из-под груды бумаг толстую пластиковую папку. Досье на Арно.
Сам доктор-вурдалак уже давно прибыл в Тай вместе с остальной группой.
— Избавились без шума и пыли, — усмехнулся он. — Вышло чуть дороже. Но здесь бы мне впаяли за массовое убийство, а так я чист перед законом, — поморщился он при нашей последней встрече.
«Мне по-любому легче, — уговариваю самого себя, точно зная, что все эти уговоры бесполезны. — Ольга жива и здорова, а это самое главное!»
Откладываю папку Арно в сторону и, подняв с пола ноутбук, открываю почту.