– А заодно и сообщу Демьяну, что каникулы у бабушки подошли к концу… – добавила мысленно.
* * *
Надежда Семеновна выглядела как живой мертвец. Я даже сначала подумала, что ошиблась домом, так сильно изменилась бабушка Демьяна за то время, пока я ее не видела. Лицо серо-зеленое, а губы белые-белые, будто из них откачали кровь.
– Снежана…
От ее слабой улыбки сердце дрогнуло.
– Тут бабушка вам пирог передала…
– Ты заходи, заходи, девочка. Давай в кухне присядем… – она указала рукой в сторону маленькой просто обставленной, но при этом кристально-чистой кухни.
– Спасибо, но я, наверное, не буду вам надоедать… Пойду.
– Да ты что?! Куда ж я тебя отпущу?! Скоро Демка проснется, пришел под утро и спать завалился. Говорит, всю ночь работал – калымил где-то, а мы с тобой чай пока попьем. Сможешь, чайник поставить? А я присяду… Совсем сдала бабка…
– Да-да, конечно. Сейчас все организую…
…Минут через десять мы расположились на кухонной тахте, внимательно друг друга разглядывая. Я вздрогнула, когда Надежда Семеновна сжала мое запястье, потому что ее рука оказалась холодной и влажной.
– Я рада, Снежа, что ты к нам зашла. Все-таки Демкина первая любовь.
– Ох… – только и смогла, что неловко улыбнуться.
– Хороший он парень. Жаль, скоро останется на белом свете совсем один.
– Но… но почему? – пробормотала, стискивая пальцы от страха услышать ответ."
"– Потому что я скоро уеду, – произнесла она тихо, но на удивление спокойно и уверенно. – И мы с внучком очень-очень долго не увидимся.
– Но я… – зажмурилась, на долю секунды представив, как мы с Демьяном живем в Москве.
Не знаю почему, но эта перспектива показалась очень даже заманчивой. По крайней мере, меня точно будет кому согреть ночами…
– А ведь ты не случайно сюда приехала, – в мутных зеленых глазах старушки на миг загорелся лукавый огонек. – Поверь моей интуиции, – она поднесла маленький кулачок ко рту, сухо закашлявшись.
По коже пробежал холодок. Мне стало не по себе, но в то же время не в силах побороть любопытство, я спросила.
– Что значит снова?!
Долгий пристальный взгляд Надежды Семеновны достал до самой души. Еще раз прочистив горло, пожилая женщина начала говорить:
– Демке было пять, когда моя беспутная дочка утонула. Мертвых уже не спасти, поэтому я кинула все силы, помогая мальчонке пережить потрясение.