Он замкнулся в себе: перестал говорить и вскакивал по несколько раз за ночь от кошмарных снов…
Старушка вздохнула.
– …А потом Шурка привела тебя к нам в гости… И случилось чудо – Демка мой ожил! Первый раз за лето рассмеялся, звонко так, чисто, а потом и болтать начал пуще прежнего. Да и сон стал лучше, только в грозу продолжал залазить ко мне под бочок. В том месяце вы виделись каждый день: бегали друг к другу в гости… А когда ты уехала обратно в город, Демьян целый вечер прорыдал, сидя под вашей яблоней…
– Яблоня… – Я сглотнула влажный комок, вдруг вспомнив дерево в дальней части сада Волковых.
От нахлынувших эмоций сердце чуть не выпрыгнуло из груди. В детстве мы кучу времени проводили, играя под нашим деревом.
– Почему ты улыбаешься, милая? – сипло поинтересовалась Надежда Семеновна.
– Я вспомнила. Мы с Демьяном любили мечтать. И это были такие искренние детские мечты… – шмыгнула, отгоняя предательские слезы.
– И о чем же вы мечтали, девочка?
– Мы хотели пожениться, а еще прославиться на весь мир… Представляете?! – протерла щеки ладонью.
– Ну а что здесь плохого?! Вы молодые, у вас все еще впереди… – она поморщилась, шумно втянув воздух. – Прилечь мне надо. Отдохнуть… – пробормотала, печально улыбнувшись.
Помогла старушке подняться, проводив ее до спальни, а сама под удары гулко ухающего сердца отправилась в дальнюю часть сада. Яблоня стояла на месте, раскинув длинные шершавые ветки. Запах наливных яблочек расшевелил давно запрятанные чувства в груди.
Д + С = Л
Обвела подушечкой пальца крохотную надпись, сделанную перочинным ножом на стволе, вздрогнув от неожиданности, когда мою руку припечатала к дереву крупная мужская ладонь.
Демьян навалился всем телом, обдавая шею теплым мятным дыханием.
– Помнишь? – прошептал так низко и многозначительно, что коленки чуть не подогнулись под тяжестью собственного веса.
Наглец проник в ушную раковину языком, сорвав с губ сиплый отчаянный стон.
– Да, раньше мы проводили здесь много времени… – постаралась вывернуться из медвежьей хватки, однако еще сильнее запуталась в одержимых мужских объятиях.
– Чего вырываешься? Знаешь же, я и наказать могу, – впился горячими губами в шею, похотливо потираясь о задницу пахом.